Михаил Волконский – Темные силы (страница 9)

– И это ваше последнее слово?!

– Что за вздор!.. Почему последнее? Отправляйтесь лучше в свою комнату и постарайтесь прийти в себя!

«Ах так! – злобно подумал Саша Николаич. – Со мной так разговаривают! Ну хорошо же, я покажу, каков я!»

Он повернулся, накинул на себя плащ в передней и выскочил на улицу.

Он был обижен и оскорблен. Правда, уже при одном спокойном и серьезном виде Мани он уверил себя, что ему померещилось, так мало общего было у нее с рестораном и с Савищевым. Но он был оскорблен и обижен ее суровым тоном; ведь он из участья (теперь он был в этом убежден) хотел расспросить ее и полагал, что имеет на это право в силу долгих дружеских бесед по вечерам, и вдруг она обошлась с ним, как с совершенно чужим.

«Теперь все кончено!» – повторял он.

Что, собственно, было кончено, он не знал, но эти слова вполне передавали его настроение.

Да, все кончено; им пренебрегли, и он должен заставить сожалеть об этом. Он сделает все возможное, чтобы вернуть прежнюю жизнь свою и тогда… «посмотрим, что будет!»…

Саша Николаич решительным шагом направился к Крыжицкому.

Отойдя довольно далеко от дома, он сообразил, что если уж спешить, то лучше взять извозчика.

На этот раз ему попался лихач, быстро помчавший его, и быстрая езда произвела на него успокоительное действие.

Он застал Крыжицкого дома и тот немедленно принял его.

– Здравствуйте, молодой человек! – заговорил Агапит Абрамович. – Не ожидал я вас так скоро увидеть!

– Почему же не ожидали? – удивился Саша Николаич.

– Так… Я был уверен, что вы пожалуете ко мне, но только попозже.

– И это странно опять!.. Откуда у вас взялась такая уверенность?

– Да ведь жизнь у титулярного советника Беспалова не особенно красна! – сказал, подмигнув, Крыжицкий.

– Откуда вы знаете, где я живу? – снова и еще более, чем прежде, удивился Саша Николаич.

– Я вами интересовался, вот и все! – пояснил Крыжиц кий. – Согласитесь, что у Беспалова и грязненько, и все против приличий идет, и нет ничего, к чему вы привыкли?! Невольно потянет на старое!

– Нет, меня не тянет на старое! – попробовал немного сфальшивить Саша Николаич. – Я просто поразмыслил о тогдашнем нашем разговоре и желал бы теперь поговорить обстоятельно!.. Тогда я слишком погорячился и даже не расспросил вас толком ни о чем…

– Да, тогда вы погорячились, – согласился Агапит Абрамович, – и, по правде говоря, испортили мне все дело!.. Тот разговор, который тогда был у нас, возобновлять уже поздно!

– То есть как это поздно? – упавшим голосом произнес Саша Николаич, ощущая, будто он валится откуда-то с неба.

– К сожалению, да! – подтвердил Крыжицкий.

– Но почему… почему поздно?

– Потому что, видите ли, тогда вы могли со средствами, которые я вам предлагал, продолжать вашу прежнюю жизнь, не меняя ее, и остаться в обществе, в котором вращались до тех пор. Только при этом условии вы могли быть мне полезны. Ну а теперь вы сами сожгли за собой корабли, ваша репутация пострадала и вы мне не годитесь…

– Но позвольте, в чем же пострадала моя репутация? – остановил его Саша Николаич.

– О-о! Я не говорю, что так и есть на самом деле! – сейчас же подхватил Крыжицкий. – Вы упали в глазах людей, которые недостойны за это никакого уважения; но все-таки упали и вам трудно вернуться к ним, уже потому, вероятно, что вы сами не захотите этого.

Вернуться к этим людям Саша Николаич не желал, правда. Но вернуть прежнюю жизнь ему хотелось.

– Так неужели все потеряно? – произнес он, окончательно омрачившись. – Но я думаю, что все-таки с деньгами можно попытаться снова войти в общество?

– Для того, чтобы теперь вам, – заключил Крыжицкий, – войти в него и стать для них прежним человеком, нужны сотни тысяч, если не миллионы.

– Значит, тогда все потеряно! – повторил Саша Николаич.

Глава XIII

– Потеряно, но не все!.. – вдруг заявил Агапит Абрамович, – У вас есть возможность получить эти сотни тысяч, если вы, впрочем, захотите?

– Да, да, я хочу этого! – поспешно подтвердил Саша Николаич, обрадованный тем, что перед ним снова мелькнула исчезнувшая было надежда.

Агапит Абрамович видел, что делалось с молодым человеком, как тот волновался, и был недоволен этим.

– И вы были бы готовы, – прищурившись, спросил он, – теперь ради этого сделать все, что я потребую?

– Нет, не все! – сейчас же возразил Саша Николаич. – Я сделаю только то, что будет не против моей совести.

– Все-таки!.. Ну, хорошо. Я очень рад, что вы стойки в своих убеждениях.

– Я думаю, что иначе вы бы и не вступили со мной в дело?

– Конечно, конечно!.. Но только вот то условие, которое я вам поставлю, не будет противоречить вашей совести. Вы просто напишете мне небольшую расписку и этого будет достаточно. Но расписка должна быть не на сумму…

– А на что же?

– На половину того наследства, которое вам принадлежит и получить которое вы должны.

– Я должен получить наследство?!

– Это уж не ваша печаль!.. И никаких хлопот вам не будет, все будет сделано без вас.

– Но я все же желал бы знать…

– Я вам ничего не могу сказать, кроме того, что говорю! – веско ответил ему Крыжицкий. – Если я вам выдам все подробности дела, то вы перестанете нуждаться во мне, а я этого не хочу. Будьте терпеливы, молодой человек, и ждите.

– А долго ли придется ждать?

– Не знаю: год, а может быть, и меньше. Но, во всяком случае, рассчитывайте в будущем на хорошее состояние, потому что и половина вашего наследства составит довольно крупный куш.

– Но… позвольте!.. Тогда вы должны знать, кто мой отец и моя мать, и хоть это-то скажите мне!

– Все вы узнаете в свое время! Повторяю, вам необходимо терпение!.. Я вполне понимаю, что вам, до некоторой степени, трудно вооружиться им, но это необходимо.

– И больше вы мне ничего не скажете?

– Ничего.

Крыжицкий достал лист бумаги, обмакнул перо в чернила и подал Саше Николаичу.

– Пишите! – сказал он.

Саша Николаич взял перо и написал под диктовку Агапита Абрамовича следующее:

«Сим обязуюсь предоставить в полное пользование половину наследства, принадлежащего мне, Андрею Львовичу Сулиме».

– Кто это – Андрей Львович Сулима? – спросил Саша Николаич.

– Опять расспросы! – пожав плечами, возразил Крыжицкий. – Не все ли вам равно?.. Ведь половина наследства останется при вас, а кому пойдет вторая половина – вам до этого не может быть и дела!.. Ну, подписывайте!

Саша Николаич подписался.

– Вот так! Теперь все в порядке! – одобрил Агапит Абрамович. – Теперь поезжайте домой и ждите… В случае, если будет нужно, я дам вам знать. А если переедете на другую квартиру от Беспалова, то дайте мне знать.

– Я все-таки к вам наведаюсь когда-нибудь! – предложил Саша Николаич.

– Этого делать не нужно! – сказал Крыжицкий. – Я вам дам знать! Ну-с, а теперь до приятного свидания.

Крыжицкий, как только получил расписку, круто изменил тон и выпроводил молодого человека довольно бесцеремонно.

Саша Николаич был как будто доволен своим посещением Крыжицкого, а вместе с тем, чувствовал себя не совсем хорошо, как будто тут было что-то не так.

Однако это чувство у него скоро исчезло, и когда он вернулся домой, то уже не думал ни о чем другом, как о будущем наследстве, и рассчитывал, хватит ли у него денег, чтобы прожить на них целый год.