Михаил Волконский – Темные силы (страница 5)

– Нанял комнату у одного чиновника и переехал туда.

– Ну так ты следи за ним, – сказал председатель и, сочтя разговор о молодом человеке законченным, достал из кармана довольно увесистый кошелек и сказал:

– Получена ассигновка из Франции!

Лица у присутствующих посветлели. Один Крыжицкий совершенно равнодушно глядел на то, как председатель раздвигал кольца кошелька и доставал оттуда золотые монеты, блестевшие при свете яркой масляной лампы.

Председатель разложил монеты на семь равных стопок и показал на них: получайте, дескать.

– Надо отдать справедливость, – заметил член этой компании с голубой кокардой, – счет в Париже ведут добросовестно!

– Лишь бы быть здоровым! – улыбнулся другой, пряча деньги в карман.

– А у меня есть новость, – сказал третий, у которого была красная кокарда. – Не знаю только, можно ли будет тут сделать что-нибудь?!

– Говори, а там посмотрим! – остановили его.

– Дело в том, что существует графиня Савищева!

– Ее сын – приятель с моим Николаевым! – вставил Крыжицкий. Он уже называл Сашу Николаича «своим».

– Ну так вот у этой графини, – продолжал начавший разговор, – состояние от умершего мужа, и оно, по завещанию, перешло к ней. Но в этом завещании есть один прелюбопытный пункт: там сказано, что графиня может пользоваться и распоряжаться наследством как собственностью до тех пор, пока она носит фамилию Савищевой. Это муж сделал для того, чтобы она не вышла замуж после его смерти.

– Имение у него, значит, было благоприобретенное, а не родовое, раз он мог оставить его жене, а не сыну? – спросил Крыжицкий.

– Родовое имение у него было пустячное: маленькие земли в Тверской губернии; они перешли к сыну, а деньги у него были благоприобретенные и положены в банк, так что вдова их тронуть не может, а наследство состоит в процентах.

– Много?

– Да, в банке лежит миллион.

– Неужели миллион? Откуда же граф благоприобрел его?

– На его имя казенные подряды давались.

– Ты изучил это дело или только намереваешься приняться за него? – остановил говорившего председатель.

– Нет, изучил до некоторой степени, в подробностях! – подхватил тот.

– И убедился, что одному тебе нечего делать тут, потому решил поделиться с нами своими сведениями? – спокойно проговорил председатель.

– Нет, отчего же! – стал оправдываться человек с красной кокардой, – Я бы все равно сообщил.

Но председатель, видимо, хорошо знал, что говорил.

– Вот видишь ли! – усмехнулся он. – Дело с наследством графини Савищевой слишком интересно для всех нас, чтобы мы, со своей стороны, не следили за ним. И я знаю, что и Синий, и Зеленый, и Голубой тоже знакомы с ним немного.

Перечисленные при этих словах неожиданно смутились и потупились. Они, действительно, каждый отдельно, думая, что делает это в полной тайне, намеревались воспользоваться выгодным, на их взгляд, делом…

Глава VII

– Ну что же, значит я не один! – проговорил Красный. – Но только я и подозревать не мог, что еще трое заняты тем же делом!

– Так же, как и они не подозревали, – сказал председатель, – что дело известно еще кому-нибудь, кроме них, а главное, что ваши розыски известны и мне!

Синий кивнул головой и, как бы желая играть в открытую, прищелкнул языком и протянул:

– М-м-да!

Голубой ничего не возразил, а Зеленый начал было отнекиваться.

– Всего третьего дня, – остановил его председатель, – ты рассматривал духовное завещание графа Савищева у нотариуса.

– Ну, и больше ничего! – возразил Зеленый. – Больше я ничего не знаю.

– Хотя этого вполне достаточно для начала дела, – перебил его председатель, не церемонившийся в своем разговоре. – Этот миллион должен попасть к нам сообща, одному тут не справиться! Ну, говори, – обратился он к Синему, – что ты знаешь о графе Савищеве и графине и что ты думаешь об этом деле?

– Я думаю, – начал Синий, – что если бы нашлась возможность к тому, что графиня Савищева изменила свою фамилию, то это был бы большой шаг вперед.

– Ты что же, хочешь выдать старуху замуж? – насмешливо вставил Зеленый.

– Нет, есть иной способ!..

– Какой же?

– А хотя бы добиться задним числом расторжения брака ее с графом, то есть признать ее брак незаконным! Граф-завещатель не предвидел этого случая, между тем если брак будет расторгнут, графиня лишится фамилии и по букве завещания должна будет лишиться и наследства.

– Но тогда оно перейдет к его сыну!

– Ты поглупел! – возразил Синий. – Если брак будет расторгнут, значит и сын тоже будет незаконным и наследовать ничего не сможет, а наследство должно будет перейти в руки дочери брата графа Савищева, который тоже умер, и его дочь – единственная наследница. Где она теперь – неизвестно, но, очевидно именно в силу этой своей неизвестности, ее обстоятельства не блестящи и ее можно будет склонить к послушанию. Надо будет только найти ее.

– Ну, а главное-то? – спросил Крыжицкий. – Есть хоть какая-нибудь возможность самый-то брак объявить незаконным?

– На этот счет у меня уже составился план, – подхватил Синий. – Впрочем, может быть, мы сообща придумаем что-нибудь лучше!

– Придумывать тут нечего! – остановил председатель, – И никакие измышления не нужны. Дело в том, что в метрическом свидетельстве, по которому венчалась графиня, ее годы уменьшены на пять лет. Это ее маменька смастерила, чтобы скрыть года дочери и выдать, что она моложе, чем на самом деле; этого будет достаточно, если иметь в руках метрическое свидетельство – на нем сделана подчистка. С хорошими деньгами это можно будет оборудовать.

– Да нам все уже известно! – воскликнул Красный. – У вас уже все дело как на ладони!

– Как видишь! – усмехнулся опять председатель. – И напрасно ты терял время, чтобы производить розыски по нему.

– Теперь, значит, прежде всего, – проговорил Крыжицкий, – надобно достать подчищенную бумагу, метрическое свидетельство, а затем найти наследниц. Есть хоть какие-нибудь указания, где она?

Председатель отрицательно покачал головой и ответил:

– Никаких.

– Тогда надо их найти! – решительно произнес Оранжевый, молчавший до сих пор.

– Надо их найти! – повторил председатель. – И этим займитесь вы! А добыть метрическое свидетельство мы поручим Желтому; пусть он это сделает.

– К сожалению, я с ней не знаком и она меня не знает! – сказал Крыжицкий, у которого была желтая кокарда.

Председатель пожал плечами и спокойно произнес:

– Ты пойдешь к ней и заинтересуешь ее делом оберландовского наследства, скажешь, что она якобы может получить его, а когда войдешь с ней в сношения, добьешься того, что она передаст тебе свои документы для хлопот по этому наследству.

Крыжицкий молча наклонил голову в знак согласия и того, что он понял все и в дальнейших указаниях не нуждается.

– Ну, – заключил председатель, – на этот раз довольно! Соберемся опять через месяц, на этот месяц работы всем хватит; надо поретивее взяться за это дело, а то мы уже давно не предпринимали ничего крупного, даже перед Парижем и Крымом стыдно. Так надо, чтобы через месяц все было налажено!

И с этими словами он встал, кивнул всем головой и вышел.

– Надо отдать ему справедливость: ловок! – подмигнул вслед ушедшему председателю Красный.

– Н-да-а! Этого не надуешь!.. Все знает! – согласился Синий, отстегивая свою кокарду и пряча ее в карман.

Остальные тоже сняли свои кокарды, спрятали их и опять стали обыкновенными людьми, гостями Крыжицкого.

И Крыжицкий, которого они опять стали называть Агапитом Абрамовичем, как добрый хозяин, пригласил их в столовую закусить чем Бог послал.

Глава VIII

Эти люди, собравшиеся у Агапита Абрамовича под видом гостей на тайное заседание, очевидно, принадлежали к одному из секретных обществ, которых было много в начале XIX столетия во времена процветания масонства и всяких братств, преследовавших по своим статутам более или менее возвышенные цели.

Однако общество, собравшееся у Крыжицкого, возвышенных целей не преследовало, а напротив: задачи у него были самого прозаического свойства; то есть материальные блага, или, попросту, обогащение.

Наряду с масонами, розенкрейцерами, магами, перфекционистами[1] в начале девятнадцатого века в Европе суще ствовало и общество «Восстановления прав обездоленных».