Михаил Волконский – Мне жаль тебя, герцог! (страница 12)

– Неужели фельдмаршал Миних боится женщины? – прозвучал рядом с ним красивый, звонкий голос.

Миних обернулся. Как раз в этот момент свет, упавший из большого зеркального окна дворца, осветил внутренность кареты, и Миних увидел закутанную в черное домино женскую фигуру с черной маской на лице.

– Я ничего и никого не боюсь! – сказал он. – Но только к чему этот маскарад?

– Под маской удобнее разговаривать, – спокойно ответили ему. – То, что скажешь под маской, никак нельзя сказать просто, а потом, может быть, я вовсе и не красива!

– Вот этого я не думаю! – проговорил Миних, которому голос маски успел уже понравиться, и его воображение, довольно тонкое несмотря на зрелые года, нарисовало ему привлекательный женский облик. – Ты мне вот что скажи, маска, – продолжал он, – ты мне друг или враг?

– Я думаю, Миних привык встречать врагов на поле сражения, а не у себя в карете, да еще в черном домино!

– А как ты решилась одеть это домино? – спросил он. – Ведь теперь по случаю смерти императрицы всякие маскарады запрещены?

– Уж будто всякие?

– Однако, такой указ издан.

– Тогда что же не исполняется этот указ в самом дворце?

– В самом дворце? Но кто же там рядится?

– Рядятся там все, и все носят личину! Герцог Бирон первый!

– Герцог Бирон?

– Конечно! Он носит личину дружбы к тебе, когда на самом деле…

– Молчи, маска! Это – не твоего ума дело!

– Почем же ты знаешь, каков мой ум, если и лица моего не видишь?

– Во всяком случае, если у тебя и есть ум, то он слишком дерзок.

– Для того чтобы говорить правду, нужно быть дерзкой! Вот ты только смел и отважен, но не дерзок, и потому даже самому себе не решаешься сказать правду.

– Постой! Какую правду?

– Да то, что ведь герцог Бирон – только тень твоя; ведь твоими победами воспользовался он, ведь власть, которая в его руках теперь, по праву должна принадлежать тебе! Ты сильнее и честнее всех, а должен кланяться какому-то выходцу из конюшни!

– Погоди, маска! Ты, кажется, хочешь втянуть меня в заговор?

– Разве так поступают заговорщики? Нет, я веду просто с тобой маскарадный разговор, мне захотелось поинтриговать тебя, потому что все, что я о тебе знаю, правится мне! В маскараде я с тобой встретиться не могла, потому что, ты сам сказал, маскарады запрещены, и вот я решилась сесть в твою карету. Впрочем, может быть, меня и на самом деле нет, а это только тебе кажется, что я тут, возле тебя?

– Но ведь я явно слышу твой голос!

– Это, может быть, – голос твоих желаний и стремлений, голос тайника твоей души?

– Ну а что если я, чтобы убедиться, что ты существуешь, отвезу тебя сейчас в кордегардию и велю там снять с тебя маску, чтобы посмотреть, кто ты такая?

– Ты шутишь, конечно? Миних не может так поступить с женщиной, которая доверилась ему.

– Хорошо! – сказал Миних. – Подай мне все-таки свою руку.

Она исполнила его желание. Ручка была маленькая, затянутая в черную перчатку.

– Кто бы ты ни была, – произнес после некоторого молчания Миних, – но ты очень искусна в разговоре!

– К сожалению, только в маскарадном разговоре, а я хотела бы, чтобы ты серьезно подумал о том, что я говорила тебе.

– Если мне отнестись серьезно к тому, что ты мне говорила, то я по закону должен буду сообщить по крайней мере в Тайную канцелярию.

– И, полно! Что я сказала такого особенного? Что ты велик своими победами? Но это всем известно и без меня; ведь у тебя дома на стене висит ковер, на котором сделана надпись: «Тот истинно велик, кто похож на Миниха!»

– Ты бывала у меня в доме?

– Может быть и была!

В это время карета остановилась у ворот миниховского дома.

– Мы, кажется, приехали? – сказал Миних. – Может быть, ты, маска, хочешь войти?

– О нет! Этого я не хочу! – рассмеялась она. – А вот что, вели-ка карете проехать еще хоть на Невскую першпективу до Фонтанной и назад.

– Зачем это?

– Я не успела сказать тебе еще все, что нужно. Да неужели тебе так со мной скучно, что ты не хочешь исполнить мою просьбу?

– Пошел по Невской першпективе до Фонтанной и назад! – приказал Миних в распахнувшуюся дверь гайдуку.

Дверца в тот же миг захлопнулась, гайдук крикнул кучеру, и карета снова покатилась.

20

Вот так делаются дела

– Вот что, фельдмаршал Миних! – сказала Миниху маска, как только карета отъехала от его дома. – Мы сидим теперь в карете, которая обита стеганым штофом, и окна у нее подняты; никто не услышит нас – даже гайдуки, стоящие на запятках, потому, что кроме всего, наши слова заглушаются еще и стуком колес. Донести на тебя я не могу, потому что, во-первых, сама должна бы донести на себя самое; а во-вторых, никто бы мне не поверил, что я очутилась у тебя в карете и каталась с тобой. Поэтому мы можем разговаривать свободно, и ты меня слушай без стеснения. Ты – слишком предприимчивый человек, чтобы оставаться бездеятельным, когда тебя обижают.

– Разве меня обижают? – усмехнулся Миних.

– А разве нет? – воскликнула она. – Разве не обида то, что делают с тобой? Тебе отказали в герцогстве Украинском, тогда как Бирона сделали герцогом Курляндским. Ты по праву желаешь быть главнокомандующим войсками, которые ты водил в бои, а тебе в этом отказывают и отвечают тем, что дают тебе место чуть ли не камеристки принцессы Анны Леопольдовны!

– Ну довольно! Будет об этом! – остановил ее Миних.

– Хорошо! Об этом я не буду говорить, потому что все это ты и без моих слов отлично чувствуешь. Ты только не знаешь, как начать, но действовать ты готов!

– Почему ты это знаешь?

– Потому, что иначе ты не был бы Минихом!

– А кто мне поручится, что ты – не подосланная ко мне шпионка?

– Кем подосланная? Ведь только герцог мог подослать меня; но зачем ему это делать, когда он и без этого знает, что ты – его враг?

– Откуда же он может знать это?

– Он знает это оттого, что вы слишком непохожи друг на друга. Такой человек, как Миних, не может не быть врагом такого человека, как Бирон, и герцог чувствует это. Но я понимаю, что тебе трудно начать, что ты не знаешь, как приступить к этому делу. Ну так начнут другие, помимо тебя, а ты пользуйся обстоятельствами, хотя, конечно, если бы ты захотел, ты бы мог помочь. Ведь вся суть теперь в принцессе Анне Леопольдовне; надо, чтобы она получила смелость и решительность действовать, важен первый толчок.

– Право, когда я тебя слушаю, – перебил ее Миних, – мне кажется, что, не будь у тебя твоей маленькой ручки и звонкого голоса, я подумал бы, что со мной говорит мужчина с хорошими мужскими мозгами.

– Мужчины ты не слушал бы! Так вот, дело в том, чтобы принцесса решилась на первый шаг. Ну хоть переехать на жительство в Зимний дворец и увезти туда сына!

– Кто же ей скажет об этом?

– Принцесса Анна – женщина, и с ней нужно действовать по-женски. Она, наверно, интересуется гадалками, ворожеями.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что она – молоденькая! Потому, что женщина, и потому, что влюблена!

– Ого!

– История с графом Линаром ни для кого не секрет, а влюбленная молодая женщина, в особенности если предмет ее любви в отдалении, не может не интересоваться гадалками. У меня есть хорошенькая француженка гадалка! Надо провести ее к принцессе, а она уж наговорит так, что Анна Леопольдовна получит необходимую ей бодрость.

– Но чем же я тут могу помочь?

– Да больше ничем, как только указанием своему сыну Иоганну на то, что есть хорошенькая француженка-гадалка. Пусть он скажет об этом своей жене – Доротее, а та – своей сестре Юлиане.

– А где живет эта гадалка? – спросил Миних.

– Ремесло у нее такое, что ей нужно скрываться, поэтому она своего адреса не даст.