Михаил Волконский – Ищите и найдете (страница 11)

Прогулявшись, как он это делал всегда, несмотря ни на какую погоду, и вернувшись к себе в комнату, которая была освежена и прибрана во время его прогулки, он сел у окна и, глядя на двор, где шли от крыльца к калитке деревянные мостки, стал думать.

Думал он не о вчерашнем, но о будущем, и в этом будущем не создавал себе никаких определенных планов, но как-то созерцательно глядел в него, и ему казалось, что не он идет в это будущее, а оно надвигается на него, надвигается, как приближающийся свет, расплываясь все шире и шире, охватывая и заполняя собою все.

Сначала была только светящаяся точка, то есть она была не сначала, а только вчера, а сегодня уже расплылась, разлилась ярким светом.

Вернувшийся домой Варгин застал его в этом созерцательном состоянии, в котором доктор сидел, по крайней мере, часа три, не двигаясь. Герье в течение двух лет привык делиться своими мыслями с Варгиным не потому, что ценил его мнение, а больше для того, чтобы самому проверить свои мысли, выражая их вслух. Он так и сказал Варгину, что вчера, мол, явилась-де для него светлая точка, а сегодня расплылась она и захватила его.

– Позвольте! – морщась, недовольно переспросил Варгин. – Какая там точка и какой свет?

– Мне кажется, что это – мое будущее! – несколько восторженно произнес доктор.

Варгин нахмурил брови, напрасно силясь понять то, что ему говорили.

Он внимательно поглядел на Герье.

– Доктор, батюшка! – протянул он. – Да вы уж не с ума ли сошли после вчерашней чертовщины?

– Никакой чертовщины не было.

– Ну, может, и не было, но, на мой взгляд, кажется, все это довольно скверно. И на вас это так подействовало, что вам какие-то светящиеся точки начали казаться.

– Да не казаться начали! Вы уж сейчас понимаете все так дословно: я говорю это как сравнение, чтобы понятнее передать вам то, что делается у меня в душе.

– В душе?

Варгин поглядел на доктора, прищурил один глаз, махнул рукой и протяжно свистнул.

– Понимаю! – воскликнул он. – Теперь я понимаю, в чем дело! – Он встал и отвесил доктору низкий поклон. – Честь имею вас поздравить, господин Герье, вы влюблены!..

– Влюблен? – повторил Герье. – Как это вы говорите: сейчас уж и влюблен!

– Да-с, влюблены! Во вчерашнюю девицу, которая, по образному выражению вашему, явилась для вас светлой точкой!

Герье за то и любил Варгина, что тот всегда умел простыми словами выразить сложнейшие и неопределенные душевные настроения. И ошибался он редко; напротив, в большинстве случаев был прав, попадая в самую суть.

Доктор Герье должен был сознаться, что и на этот раз Варгин был прав.

XXII

– А я как раз принес вам о ней сведения! – заговорил Варгин, успокоившись, что его приятель с ума не сошел, а только влюбился.

– Сведения? О ком? – переспросил Герье.

– Да о ней же! О вчерашней девушке!

Герье живо вспомнились слова Трофимова: «Вы на пути – ищите и найдете!»

– Вы видели ее? – стал спрашивать он.

– Нет.

– Вы узнали, кто она?

– Нет.

– В таком случае как же?

– Да так, что она сегодня рано утром, едва взошло солнце, освободила сына тамбовского помещика из заключения.

На этот раз была очередь за доктором не понять того, что ему говорили.

– Как, освободила сына тамбовского помещика? – удивился он. – Откуда? Из какого заключения? Или вы тоже говорите образами, сравнениями?

– Никогда к ним не прибегаю и стараюсь выражаться всегда ясно. Все, что я сказал, истинное происшествие.

– Как же это случилось?

– А вот это объяснить вам я не могу, потому что, в сущности, это какая-то таинственная история, в которой, в общем, ничего хорошего, на мой взгляд, нет.

– Да вы-то откуда узнали эту историю?

– От самого тамбовского помещика. Я, как вышел сегодня из дома, так пошел его отыскивать.

– И на работе не были?

– Да какая же тут работа? Помилуйте, ведь не мог же я оставить почтенного старца в неизвестности, когда вчера господин Трофимов упоминал об его сыне!

– Разве упоминал?

– А как же! Сей монсиньор заявлял даже, что беспокоиться о молодом человеке нечего.

– Кто это «монсиньор»?

– Все тот же Трофимов, чтоб ему пусто было!

– За что же вы его браните?

– Да как же не бранить: он уверял, что беспокоиться о молодом человеке нечего, а на самом деле этот молодой человек был завлечен в какую-то западню. И несдобровать бы ему, не явись на выручку ваша девица!

– Уж и моя.

– Как же мне называть ее иначе, если я ее имени не знаю?

– Да откуда ж она его освободила?

– Говорю вам – из западни! Как вам известно, он вышел из дому, чтобы отправиться ко мне сговориться об уроках рисования; Петербурга он совсем не знал – они с отцом живут тут первую зиму и пешком ходят мало, считая это для дворян неприличным, – а тут молодой Силин захотел пройтись, ну и заблудился! Ходил по улице и не только не мог найти дорогу к нам, но даже дорогу к себе; все, говорит, на Фонтанку попадал. На этой Фонтанке он встретил человека почтенного вида, старца с неприятными зелеными глазами, и обратился к нему, чтобы тот указал ему дорогу. Старец заявил, что им по пути, и они пошли вместе. По дороге старец расспросил Силина, кто он, узнал, что отец его тамбовский помещик, что они приезжие и мало знают Петербург, и завел его к себе домой. Тут на него накинулись два гайдука, они связали его и посадили в какой-то подвал вроде каземата.

– Что же, они хотели его ограбить?

– Нет, тут дело было не в грабеже! У Силина и денег-то с собой никаких не было! Но, если б и были, так их, верно, не тронули бы, потому что из карманов у него ничего не вынули.

– В чем же тут было дело?

– А это я и придумать не могу! Происшествие для меня совершенно непонятное. Заманил почтенного вида старик молодого человека к себе в дом и запер в каземат, а зачем это было нужно – знает, верно, господин Трофимов.

– Вы думаете, что он принимал тут участие?

– Вероятно, дело обошлось не без него, раз он знал о нем.

– Но ведь если бы он был замешан в таком дурном деле, он не говорил бы нам, чужим людям, о нем так откровенно!

– Может быть, он был уверен, что произведет на нас впечатление своими опытами и мы так и растаем перед ним: делайте, мол, что хотите с нами, мы все тут к вашим услугам! Ну, да я этого не оставлю так! Я этого господина Степана Гавриловича выведу на свежую воду!

– А как же, – рассмеялся Герье, – вы давали обещание, что не станете впутываться в романтические истории?

– Да уж тут не до обещаний, – воскликнул Варгин. – Помилуйте, тут какая-то гнусность, а гнусности я терпеть не могу!

– Ну, хорошо! Ну, а девушка-то, девушка! Как же явилась она?

– Нет, я этого Трофимова выведу на свежую воду, – повторил Варгин, все более и более раздражаясь. – Молодой Силин говорит, что он узнает дом. Завтра мы с ним пойдем его отыскивать.

– Я вас про девушку спрашиваю! – стал настаивать на своем Герье.

XXIII

– Девушка, – стал рассказывать Варгин, – явилась самым необычайным образом. Молодой Силин три дня просидел в заключении, кормили его хорошо, но никуда не выпускали! Еду подавали через окошечко, в дверь. Ныне утром вдруг эта дверь отворилась, пришла ваша девица и вывела Силина в сад с расчищенными дорожками и показала удобное место, где перелезть через забор. Он как перелез, так и кинулся бежать со всех ног до первого извозчика; нашел его, и тот привез его домой.

– Но каким образом, – спросил Герье, – вы узнали, что это была та самая девушка, которую мы видели вчера?