Михаил Визель – Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с описанием трёх эпох Интернета в России (страница 46)
И, предскажем задним числом, закончилась бы её история таким же тихим пшиком, как история амбициозного проекта «Strana.ru».
Заметим здесь же кстати, что расставался с деньгами Носик с таким же пренебрежением к бюрократии, как и получал их. Наталья Хайтина вспоминает колоритный пример того, как осуществлялось финансирование веб-журнала «Нетоскоп», созданного «на паях», в равных долях, «Студией Лебедева», «Яндексом» и А. Б. Носиком лично:
У нас был очень маленький бюджет. 5000$ ежемесячно. На эти деньги мы содержали редакцию, арендовали помещение в Петербурге, держали на полставки системного администратора, платили за хостинг сервера. Нам этот бюджет отцы-основатели выдавали ежемесячно. Антон прямо из кармана эти деньги вынимал. Буквально. Я ездила в Москву [из Петербурга] за месячным бюджетом — за яндексовской частью ездила в «Яндекс», к Тёме ездила в студию, а к Антоше домой на «Речной вокзал».
А однажды мы не успевали с ним встретиться, а он ехал на какую-то пресс-конференцию в РИА-Новости — и сказал мне приехать туда. Я Носика жду, он чуть опаздывает, а там пресс-конференция готовится, журналисты собрались, камеры ставят. Прибегает Носик, я ему: «Антош, я тут», и он начинает из кармана вынимать зелёные бумажки, доллары. Они у него падают, мы их собираем. Люди с камерами поворачиваются…
Русский Интернет он финансировал примерно таким образом, на бегу, из кармана. Это было вообще не про бизнес, не про влияние, это про «создавать мир вокруг, чтобы слоники бегали». Ему ужасно нравилось, чтобы слоники бегали.
И сам Носик, и все люди его круга были из тех, про кого, чуть-чуть дополняя Грибоедова, можно сказать, что они служат делу, а не юридическим лицам. Тем не менее — занятно, что, подобно тому, как Максиму Мошкову и Артемию Лебедеву пришлось в начале 1999 года самим определять, что́ есть «онлайновая газета», которую их
В моей собственной трудовой книжке запись «Принят на должность редактора ЗАО „Индисс“» помечена 1 декабря 2000 года. Притом что зарплату в конверте я получал с августа 1999 года. И притом что этого слова — «Индисс» — я из уст Миндер или Носика вообще ни разу не слышал, его предложили «Русские фонды» как готовое юридическое лицо. И лишь 9 января 2002 года, согласно той же трудовой книжке, «ЗАО „Индисс“ переименовано в ЗАО „Лента. Ру“». Хотя фактически «Лента» давно уже входила в «Рамблер» — о чём рамблеровский голубой подзаголовок в логотипе «Lenta.Ru» свидетельствовал с начала 2000 года.
И это «двоемыслие», драматическое расхождение между юридической и фактической стороной дела, никого не беспокоило. И Носик, и Павловский, и все прочие участники сделки с советских времён привыкли как можно меньше посвящать государство — а значит, и разнообразные регистрационные палаты — в свои дела.
И это типовая история для «Рамблера» тех лет. Помимо собственно небольшой пущинской компании (скорее в значении «компания единомышленников», чем «юридическое лицо»), запустившей поисковик и рубрикатор, создаваемый на его основе «Рамблер Интернет Холдинг» в течение «инвестиционной весны» 2000 года азартно поглотил более полудюжины разномастных проектов.[258] Излишне говорить, что с «юридической чистотой сделки» у каждого из них дело обстояло точно таким же образом. То есть попросту никаким. И это никого не смущало. Выше мы уже видели, как ситуация выглядела с точки зрения инвесторов: дивный новый мир, Клондайк, где сказочно обогатится тот, кто первым вобьёт колышек!
Ощущение же со стороны получателей инвестиций эффектно описано Игорем Ашмановым в его более чем художественном произведении «Жизнь внутри пузыря». Игорь Ашманов, такой же блестящий программист-мехматовец, как и Мошков, но, в отличие от него — во втором поколении (что значит — сын одного из
После кризиса 1998 года, мучительного выживания интернет-проектов, нехватки денег не только на новые сервера, но даже на хостинг для старых, после отсутствия ясных перспектив, — интернетчики вдруг стали элитой, привилегированной кастой, желанными гостями, людьми, с которыми ищут встречи самые богатые и крутые парни.
Это ощущение праздника, удавшейся жизни, бешеного пузырения лёгких денег можно было просто физически почувствовать на интернет-конференциях 2000 года, куда российские интернетчики съезжались, чтобы лично рассказать за стаканом мартини, кто сколько венчурных денег срубил, кто какого инвестора зацепил. Наиболее массовым и ярким форумом новой эпохи интернет-победителей стал РИФ-2000 в пансионате «Лесные дали» под Москвой.
На РИФе, живописует Ашманов, чётко видны две несмешивающиеся фракции: «солидные дядечки» — провайдеры, и богемного вида интернетчики, или «контентщики». При этом первые обычно смотрят на вторых с лёгким презрением:
Контент им не очень интересен: это просто плесень[259], наросшая на их проводах по недосмотру, которую руки никак не доходят счистить. А инвестиции в провайдерский бизнес обычно даются такие чудовищные и на таких горних уровнях, что это тоже обычно за провайдерским столом не обсуждается.
В своей ядовитой манере непримиримое некогда противоречие между контентщиками и провайдерами обозначил в ноябре 2015 года Артемий Лебедев:
Во второй половине девяностых, когда появился и начал развиваться в России Интернет, одна из самых острых тем была в определении того, кто в сети главнее — провайдер или генератор контента? Сегодня подобная постановка вопроса кажется смешной, так как подавляющее большинство людей сегодня по счастью вообще не знают слова «провайдер».[260]
Причём сделал он это, вспоминая ещё один знаковый момент институализации Рунета, о котором самое время рассказать, — состоявшуюся 28 декабря 1999 года встречу Путина с представителями интернет-индустрии, провайдерами и контентщиками. Куда был приглашён и главный редактор «Lenta.Ru» Антон Носик (что говорило не (с)только об офлайновом влиянии «Lenta.Ru», сколько о том, что встреча в Белом доме была организована Глебом Павловским, который как раз завершал операцию «Преемник»).
На встрече, помимо личного знакомства будущего президента с неведомой ему доселе «элитой цифрового века», были предложены к обсуждению два вопроса:
1. Как регулировать Интернет — как СМИ или как среду?
2. Кто и за сколько должен делегировать домены — государство или частные компании?
Сохранилось по меньшей мере три развёрнутых описания этого события — сделанная по горячим следам запись главного редактора «Polit.Ru» Кирилла Рогова[261], вышецитированая запись 2015 года Артемия Лебедева и глава книги 2017 года Солдатова и Бороган «Битва за Рунет», основанная в том числе на интервью авторов с Носиком. Процитируем из неё ещё несколько абзацев:
Наконец, их пригласили в просторный конференц-зал, в центре которого стоял длинный стол, формой напоминающий подкову. Рассадка была свободной. Во главе стола сидел Путин вместе с Михаилом Лесиным и главой Минсвязи Леонидом Рейманом. Солдатов[262] сел справа от него. Носик — напротив. Павловский, придумавший эту встречу, на неё не пришёл.
Путин сделал короткое вступление. Солдатов немедленно поднял руку. Он неторопливо рассказал историю Интернета в России. Затем, следуя заранее одобренному [приглашёнными провайдерами] плану, передал слово известному юристу Михаилу Якушеву, который столь же аккуратно разъяснил присутствующим принципы правового регулирования Сети. Путин кивнул, а затем вдруг выложил перед собой документ за авторством Лесина и согласованный с Рейманом[263]. В нём было всего два пункта: «О порядке выделения и использования доменных имён» и «О создании национальной системы регистрации доменных имён». Вместе они предполагали передать контроль над доменной зоной. ru государству и обязывали все зарегистрированные в России организации, будь то частные компании, СМИ или школы, в срок до 31 декабря 2000 года открыть в этой зоне свои корпоративные сайты.
Путин попросил присутствующих высказать своё мнение об этом предложении. Все изобразили удивление. Руку поднял Носик. «Это именно то, из-за чего мы так боимся правительства, — сказал он. — Вы, словно фокусники, вытаскиваете из рукава какое-то очередное регулирование, после чего все могут просто идти домой!»
Опоздавший на встречу друг Носика, веб-дизайнер Артемий Лебедев, ворвался в зал в сопровождении Марины Литвинович, сотрудницы Фонда Павловского, и занял пустое кресло. Лебедев, сын известной писательницы Татьяны Толстой, с банданой на голове, сразу бросился в атаку на сидевшего напротив него [директора РосНИИРОС[264]] Платонова, обвинив РосНИИРОС в чрезмерно высоких ценах на доменные имена. <…> Предложение Лесина было для Платонова «чем-то сродни рэкету: у вас есть что-то, что приносит прибыль, — отдайте это мне». Платонову показалось, что речь Лебедева, произнесённая в присутствии Путина, фактически давала правительству новые аргументы, почему следует изменить статус-кво. Платонов начал эмоционально отвечать. Градус дискуссии повышался, и вскоре присутствующие стали перебивать друг друга. Одно было понятно: присутствующие за столом — и те, кто моложе, и старшее поколение, — были категорически против предложения Лесина.