Михаил Визель – Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с описанием трёх эпох Интернета в России (страница 31)
Кому и зачем «Gazeta.Ru» может однажды понадобиться, и в каком качестве — как средство влияния на умы, инструмент зарабатывания денег или объект последующей купли-продажи — в то благословенное время экспериментов особенно задумываться не стоило. Дальнейшая судьба издания и его востребованность учредителем (в любом качестве) зависела в первую очередь от успеха у сетевой аудитории. Если бы по окончании первоначального транша финансирования (расписанного на 4 месяца) «Gazeta.Ru» не успела состояться в качестве полноценного общенационального СМИ, «ЮКОС» попросту прекратил бы её финансирование безо всяких сожалений, как всего за несколько месяцев до описываемых событий он списал в расходы PR-службы 700 000 наличных долларов, потраченных на попытку создания ежедневной бумажной газеты «Дело», не дожившей даже до пилотного выпуска…
Двенадцать лет спустя Носик вспоминал в интервью «Рунетологии» чувствительный момент перехода из пишущих журналистов в «медиаменеджеры», пусть поначалу и всего с семью подчинёнными:
«Gazeta.Ru» — первый случай, когда я проявил себя в качестве менеджера: человека, управляющего чужим трудом, а не работающего пером и продающего собственные тексты. До этого я не подозревал, что могу руководить людьми. <…> Я не знаю, с чего он [Павловский] взял, что я могу этим заниматься. Его мнение по этому поводу сильно отличалось от моего.
Тем не менее, получив на рубеже 1998–1999 годов от Глеба Павловского карт-бланш и первый транш, Носик развернулся — и начал действовать с привычной стремительностью.
…позвонил Антон и сказал, что у него есть зарплата, чтобы я приехала к нему на работу, — вспоминает Юлия Миндер, впоследствии — бессменный, бесстрашный и стрессоустойчивый директор «Ленты. Ру» вплоть до увольнения всей команды в 2014 году. — Но должность [ответственного секретаря], на которую он меня зовёт, — это единственная должность, о которой он не может принять решение сам, и я должна приехать на интервью в Москву.
Они [ФЭП] хотели какого-то вменяемого человека, который будет с ними общаться и переводить с языка Антона на язык людей, которые занимаются политикой, общаются с заказчиками и ходят в пиджаках. Потому что Антон, круглосуточно там сидя, засыпа́л лицом в клавиатуру, а когда к нему подходил кто-нибудь из ФЭПа и говорил: «Антон, мы должны написать заказчику сроки нашего проекта», — он отрывал голову от клавиатуры, брал календарь, обводил красненьким какую-нибудь дату в календаре и плюхался обратно в клавиатуру.
Заметим здесь кстати, что сон Носика «лицом в клавиатуру», с неизбежным следом в виде рифлёных квадратиков на небритой щеке, быстро стал (с подачи корреспондента журнала «Итоги» Егора Быковского, введшего эту колоритную деталь в своей репортаж[179]) таким же его «трейдмарком», как и торчащая при этом в сторону потрясённых посетителей кипа.
Сайт «Gazeta.Ru» делали Артемий Лебедев, с которым Носик уже работал в «Ситилайне», и Максим Мошков, известный к тому времени как «Библиотекарь всея Рунета». Носик, как и положено стартаперу, вникал в процесс с самого начала.
Я занимался всем. Кому же это ещё могли поручить? Я нанял Тёму Лебедева рисовать дизайн, Максима Мошкова — писать движок. Я занимался ТЗ на дизайн, ТЗ на движок, описанием движка, описанием языка вёрстки, который там должен использоваться, обучением сотрудников этому языку вёрстки. Все сотрудники должны были владеть[180] основами HTML.
И Лебедев, и Мошков независимо друг от друга говорили мне одно и то же: Носик «на пальцах» объяснил каждому из них, что́ ему от них нужно получить, — и дальше они действовали совершенно самостоятельно. А Носик мгновенно соглашался с их предложениями и «мозги не конопатил», по выражению Лебедева.
Я сейчас, после стольких лет, вспоминаю, кто ещё из заказчиков моих был настолько лёгок в общении — и никого не могу вспомнить. Он был очень щедрым, никогда не торговался, никогда не жадничал и всегда доверял всем решениям. Т. е. был просто идеальным заказчиком.
Сам Лебедев тоже был идеальным исполнителем. Ещё и потому, что никогда не спрашивал, «откуда деньги»: это была принципиальная позиция. По его уверениям, он только от меня, в 2018 году, узнал, что о «Gazeta.Ru» Носик договаривался с Павловским!
Не склонный к словесному эпатажу Мошков выражает одобрение иначе. Но столь же безоговорочно:
— Он был компетентен на уровне html, а мне этого хватало полностью. Я думаю, что он довольно неплохо расковырял и посмотрел зарубежные новостные сайты. Он смотрел, как они идейно устроены. Но исходные коды html любого новостника его интересовали постольку-поскольку… Это моя была задача.
Но главное достижение всё-таки — взять людей, которым можно просто примерно махнуть направление, а дальше они все рулили сами. Я таких людей-начальников и организаций, где было так устроено, видел в жизни своей очень мало. Носик был один из тех, кто работает так, как надо.
Носик выступил как хороший «органический» руководитель, который предпочитает не объяснять всё своим сотрудникам, а нанимать таких сотрудников, которым ничего не нужно объяснять.
Мошков оставался в штате «Газеты» — «Ленты» до мapтa 2009 года. В обязанности его входило не столько «прикручивать» что-то новое, сколько чинить уже существующее. Расставание же было обусловлено лишь финансовым кризисом — содержать, помимо штатных программистов, ещё и высококлассного «играющего тренера» стало слишком накладно.
Но и после его увольнения «движок летел на самопланировании ещё несколько лет. Он просто функционировал, в нём ничего не ломалось». Предложенное Лебедевым и Мошковым и одобренное Носиком визуальное и техническое решение было очень просто, эффективно и при этом чрезвычайно устойчиво. Подобно автомату Калашникова или автомобилю «Нива», «Gazeta.Ru» и «Lenta.Ru» отличались безотказностью и проходимостью: открывались при самой плохой связи, не падали при пиковых нагрузках и при этом были интуитивно понятны.
Носик знал, куда надо кликать. Я знал. Сейчас не все знают, —
Мошков не только лаконичен, но и безупречно точен.
Пожалуй, не будет сильным преувеличением сказать, что Артемий Лебедев — эталонный хипстер, открывший кофейню напротив памятника собственному прадедушке, и Максим Мошков — байдарочник и лыжник, кость от кости советских технарей, сообща выступили как настоящие русские инженеры, наследники Калашникова и Королёва. К счастью, им довелось реализовывать свои таланты не в области производства оружия.
Хотя, конечно, как посмотреть.
Кадровые вопросы редакции решались Носиком столь же стремительно.
«Никаких переговоров — не было, чисто вдохновение. И такой хэдхантинг у него был — всегда», — вспоминает Юлия Березовская, на рубеже 1999–2000 — главред носиковских «Вестей».
Люди приходили в «Gazeta.Ru» по приглашению Антона — и чуть ли не на месте выясняли, что́ именно им предстоит делать.
Я вышла первый день на работу, — вспоминает Миндер, — там, конечно, никакого Антона нет с утра. Звоню ему и говорю: «И что?», а он мне: «Возьми ключик от такой-то комнаты и сиди». Я беру ключ от какой-то пустой комнаты и сижу. Приходит какой-то человек и говорит: «Привет, меня зовут Норвежский Лесной». Я звоню Антону, говорю: «Тут пришёл человек, уверяет, что его зовут Норвежский Лесной». Так началась «Gazeta.Ru».
Андрей Цунский, выписанный из Петрозаводска на должность специального корреспондента, к работе в «Gazeta.Ru» пришёл после победы в сетевом литературном конкурсе.
Вечером в ICQ мне постучался Антон Носик, весьма своеобразно: «Здоро́во, Цунский! Журналист? — Типа. — Какого типа? — Хорошего. — Ну в принципе так и должно быть. Читал». Поговорили, и в конце он: «Ну, я тебе больше 500$ гарантировать не могу». Надо сказать, что по тем временам в Петрозаводске сумма «500$» могла вызвать мгновенную диарею у любого человека. Но я сдержался — и спокойно так ответил: «Ну, за 500 можно…»
Да у меня челюсть упала! Но, слава богу, меня не было видно. Я написал «можно» — и тут же получил ответ: «Да ладно, если что, и 600 выбьем; что ещё тебе нужно?» Решив наглеть до конца, я написал слово «пейджер». Носик: «Это правильно. Фотографировать умеешь?» И тут я соврал: «на цифровую камеру», пишу. И получаю ответ: «Хуйня, будет тебе цифровая камера. Свою отдам».
— А почему ты оказался в «Газете» не редактором, как Андреев или Норвежский Лесной, а «свободным игроком», который ходит и берёт интервью?
Тут всё зависело от Антона. Он очень точно понимал людей. Он долго разговаривал со мной — по ICQ, по телефону пару раз. Он выяснял как-то удивительно… по-моему, просто органолептически. Просто спрашивал человека — и слушал, что́ тот отвечает. И слушал, что сам человек спрашивает у него. И получал ответ на свой собственный не заданный вопрос: что́ этот человек может. Он совершенно безошибочно назначил меня на роль того, кто берёт интервью.
…Интересной была первая летучка в «Газете». Все собрались, минут 10 ждали Антона. Он сидел, что-то ломал в клавиатуре и матерился. Потом пришёл и сказал: «Так, у нас с вами… как это? Миндер, как эта хуйня называется?» Юля Миндер уже привыкла к Антону и не обращала внимания. А он: «Значит так, вспомнил. Это паскудство называется летучка. На повестке дня один вопрос. Вопрос следующий: такое блядство как летучки надо прекратить. Идите нахуй работайте».