Михаил Визель – Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с описанием трёх эпох Интернета в России (страница 18)
Я говорю:
— Илюша, это просто нереально! Такой объём наличности можно сдавать, может быть, в Монако, и то не каждый день! В нормальной западной стране немедленно арестуют. Но откуда у тебя столько денег?
— Понимаете, Артём Михайлович, сейчас происходит очень большая афера… Но вы не подумайте плохого, я в ней лично не замешан! Просто государство фактически ограбило половину населения вместе со всеми иностранцами в России. А мне на этом предложили делать свой маленький бизнес. За то, что я перевезу сто миллионов и положу их в иностранный банк, мне платят процент.
Я не верил своим ушам — хотя поводов сомневаться в его словах у меня никогда не было.
— Вы наверняка слышали, что несколько месяцев назад Внешэкономбанк объявил себя банкротом[102], — продолжал Илюша. — А на самом деле там на счету оставалось восемь миллиардов долларов. Так вот, клиентам банка предлагается — неофициально, разумеется! — заплатить, чтобы вытащить оттуда часть своих денег, иначе они исчезнут совсем. Вы бы заплатили небольшой процент, чтобы спасти свой вклад?
— Заплатил бы, — согласился я.
— Ну вот видите! Сначала это стоило 10 %, потом 20 %, а сейчас уже доходит и до 30 %. Деятели из Внешэкономбанка наняли множество курьеров — таких, как я, с самолётами. Вот мы и возим наличность за границу, кладём её в банк и получаем свои проценты. Я ведь понимаю, что эта деятельность согласована с Верховным Советом и наверняка с председателем Центробанка, а может быть, вообще с Клинтоном? Если я откажусь возить деньги, на этом просто заработает кто-то вместо меня. А я что же, дурак? Это же их не остановит!
За несколько месяцев этой грандиозной аферы наличность из Внешэкономбанка была вывезена полностью.
Тогда противостояние Ельцина с Хасбулатовым и Руцким входило в решающую фазу. Центробанк вместе с Внешэкономбанком находился в подчинении Верховного Совета. Поэтому, скорее всего, эти деньги так и уплывали мимо Ельцина и его окружения — вплоть до осеннего расстрела Верховного Совета и ареста Хасбулатова с Руцким.[103]
Оговорка Тарасова «почти уверен» напоминает, что эти рассказы всё же нельзя принимать за абсолютную истину. Но с другой стороны — не придумаешь же такое?!
За семь лет до Тарасова о его совместных трудах и днях с Медковым рассказывал профессионал «скандалов, интриг, расследований», газета «Совершенно секретно»:
Молодой банкир, уйдя из «Прагмабанка», стал основателем банка «ДИАМ» (расшифровывается как «Дорогой Илья Алексеевич Медков»). <…> Дружба и сотрудничество «трёх товарищей» начались с зарождения кооперации, когда молодые люди открыли на Новом Арбате фирму «Прагма». Первоначальный капитал был скоплен на продаже компьютеров. Кроме этого, Медков успел полгода проработать у Артёма Тарасова в знаменитой фирме «Исток». Первый официальный советский миллионер, помнится, собирался на чеки «Россия» одеть своих соотечественников. На самом же деле он их «обул». Фирма, которой руководил Медков, была тоже замешана в похищении госсредств по поддельным чекам «Россия». Аресту Медкова помешала смерть. Выяснилось, что незадолго до убийства Медков поссорился с Ангелевичем и хотел даже заявить на него в милицию. Причиной ссоры стал конфликт из-за большой суммы денег, похищенных по фальшивым документам. И хотя Медков знал, чем кончаются ссоры из-за больших денег (на его памяти произошёл расстрел в офисе «Истока» на Красной Пресне четырёх человек), он, видимо, не ожидал такой развязки для себя[104].
Узкопрофильный сайт MZK1.ru, специализирующийся как раз на новостях криминального мира, в 2016 году рассказал о конфликте, послужившем непосредственной причиной убийства Медкова, более определённо:
Первый тревожный звонок прозвучал для Ильи Медкова летом 1993 года. Правоохранительные органы возбудили уголовное дело в отношении бизнесмена по обвинению в отмывании денег и незаконных финансовых операциях. Единоличным решением начальника ГУВД по Москве со счетов Прагмабанка были списаны 4 млрд рублей, по мнению следственных органов, незаконно присвоенных коммерсантом. Медков с подобными действиями не согласился, подал в суд на Центробанк и выиграл его, вернув без малой толики всю изъятую у него сумму. Такого исхода государство явно не ожидало. Следственные действия получили дополнительный импульс. Нахальство банкира должно было быть наказано.
Надёжные люди в силовых структурах предупредили Илью Медкова о запланированном на 18 сентября 1993 года аресте. Бизнесмен заранее приобрёл билеты на рейс до Парижа на 16 сентября, но заграницу в тот день он не улетел, а заночевал в столице. Это решение оказалось фатальным. Задержавшись до полуночи в своём офисе, он наконец вышел из него — и сразу попал под огонь снайпера.[105]
Медков скупил все квартиры, выходящие окнами на окно его кабинета в комплексе «Московской правды» на ул. 1905 года, а в сам кабинет вставил пуленепробиваемое стекло. Но всего не предусмотришь: снайпер залёг на чердаке и подкараулил его у машины.
Пепперштейн поведал мне о «конце Медкова» в романтическом ключе:
Случился Путч № 2 93 года, и Илюшу убили. Он был настоящий любитель кино, такой конец его и ждал. Он был очень кинематографично застрелен снайпером на крыльце своего банка, выходя из него.
История такая драматичная… Занимаясь этим всем бизнесом на грани чего-то невозможного, в какой-то момент он получил серьёзнейшее предупреждение, что если он хочет жить, то надо ему выметаться из России. А к этому моменту Илья уже купил какой-то замок во Франции. Ему сказали: вали отсюда в свой замок, но в Россию больше ни ногой, мы тебя предупредили. Он оказался в этом замке, но не выдержал, у него была тогда девушка (Илья был очень влюбчивый человек), которая ему втемяшила в голову, что должна поучаствовать в конкурсе «Мисс Москва». И вот она уговорила его на 10 дней приехать в Москву. В первый же день он не выдержал, хотел посмотреть, что там происходит в банке, и когда он вышел оттуда, снайпер его и застрелил. И это произошло за несколько дней до путча, недалеко от Белого дома, и это очень мистически. Постоянно наслаивались какие-то очень странные совпадения.
Павловский, вспоминая убийство Медкова, говорит сдержаннее, но забирает круче:
Я думаю, что Медкова убрало правительство, скорее всего.
Потому что в этот период он был фактором неопределённости. Человек с полмиллиардом в кармане! И у него тоже были боевые службы.
Я помню, как он шёл в Кремль и показывал кейс с пачками долларов, нижняя часть — для Хасбулатова, верхняя часть — для Ельцина. Так что я думаю, что он, скорее всего, был убран.
«Илья Медков создал опасный прецедент против власти, за который его не могли не убить», — замечает Артём Тарасов.
Носик в 2004 году, вспоминая покойного друга, тоже уверял, что убийство накануне ареста — это явный знак нежелания милицейских чинов, чтобы тот много болтал на допросах. И вообще — как это, отбить из честно отжатых 4 миллиардов аж целых 3,7?! Он что, обурел?
[Впрочем,] сколько ни добавляй романтизму и феерии, с действующим законодательством мой покойный друг не дружил, — признавал Носик. Но: — Слово «уголовщина», применительно к российским событиям 1988–1996 годов, лично мне представляется слабо информативным и малопригодным для вынесения моральных оценок.
Но в целом, естественно, вспоминал в 2004 году убитого друга в элегическом ключе:
Вчера Илюше Медкову исполнилось бы 37 лет. Совсем как мне.
Но Илюша уже 10 лет как на Ваганьково, так что ему по-прежнему 26.
Дату отмечали в пятницу вечером в тихой компании, составляющей примерно десятую часть от тех, кто набился 27 февраля 1993-го на последний Илюшин день рождения в главном зале «Метрополя».
Я как-то совершенно забыл про тот праздник, с бассейном из шампанского, Таней Овсиенко в мини-юбочке и групповыми отлучками охраняемых лиц в мраморный сортир, откуда возвращались по одному, с бодрым блеском в глазах… Многих людей из числа собравшихся вчера в небольшом советском ресторане на бывшем Суворовском, я не встречал нигде, с самых Илюшиных похорон, и даже забыл, как некоторых из них зовут. А тут вдруг всё вспомнил.
Возможно, когда истекут все сроки давности, история тех лет будет написана — под редакцией кого-нибудь из доживших, но всё ещё помнящих. И про «ДИАМ», и про «Прагму», и про компьютер ЦБ, и про РКЦ, и про дилинговый центр, и про 13-ю Парковую, и про неудачные переговоры в Ялте, и про крутой маршрут «Бутырки — Варшава — Писгат-Зеэв», и про генетические исследования человека, и про дважды перекрашенный самолёт…
Мне было бы, наверное, сильно проще жить с верой, что это была не наша жизнь, а просто какое-то кино, или книжка Болмата, или просто сон дурной.
Но это был не Тарантино, не Болмат и не сон.
Это была наша жизнь. И Илюшина смерть в том числе.[106]
Заметим мимоходом, что это искреннее изумление — «со мной ли это было?» — сильно осложнило отношения Антона с личным психологическим временем — временны́е слои у него в голове, где всё было разложено по полочкам, оказывались такими же разложенными и несмешивающимися. Но в 1993 году до элегического «жизнь моя, иль ты приснилась мне?» было ещё далеко.
Формально Носик прибыл в Москву для запуска газеты под рабочим названием «Финансовый вестник» — и действительно всё лето усердно занимался её делами в офисе банка ДИАМ в комплексе «Московской правды» на Звенигородском шоссе. Он привлёк, помимо Зеленина, которому положил зарплату в $100 за то, чтобы тот раздавал талончики на обед сотрудникам (именно в этом заключались, по уверению самого Зеленина, его обязанности «директора» в то время), ведущих тогдашних журналистов, ещё не перехваченных «Коммерсантом», и готовил пилотный номер.