Михаил Верби – Случайная история (страница 3)
Сожитель ее, тоже не просто стрелял. Если у него так накипело, так это жизни ему не давало. Так что он схватил пистолет и побежал ей смертью грозить. Значит или любил безумно, или изменила она. Или еще что, но очень важное для него, не только в части исхода, но и в части самого события, и доведения его до необратимого конца.
И вот они оба, пережившие все это. Пережившие ее смерть, ее убийство и ее воскрешение. Для них тогда совершенно невероятное и дарующее право на новую жизнь. Их общую жизнь.
Стрелка этого, конечно, закрыли на несколько лет за покушение и хранение оружия. Но она его, по крайней мере, дождалась. Что у них там было дальше, не знаю. Но сюжет однозначно достоен пера автора детективов или романиста. Хотя романтики и любовной линии сейчас маловато. Но это потому, что я вам второпях обстоятельства дела пересказывал, а не сердечную интригу развивал.
– Ну так и напишите этот детективный любовный роман, – как ему показалось, излишне серьезно сказала она.
– Да я же не умею, – также серьезно ответил он.
– А так сразу и не скажешь, – наконец-то улыбнулась она.
– Чтож, может, пойдем пройдемся, – предложил он, чтобы сменить тему.
Потом они гуляли по кремлю и даже поднялись на колокольню. Оттуда действительно был отличный вид. И было легко и свободно. Ее глаза сияли, а ветерок развивал волосы. И так же, как все вокруг было залито ярким солнцем, они были полны взаимным влечением, предвкушающим возбуждением и окружающей легкостью бытия.
Ему хотелось, чтобы они вместе пообедали. Но она отказалась, сославшись на позднее время и опасное незнание местного общепита. Но, оценив его расстроенный отказом и застарело голодный вид, согласилась на быстрый перекус с кофе.
«Макдональдс» был битком забит семьями с галдящими детьми. Пара ближайших кофеен предвещала продолжительное и нервное ожидание. В результате им показалось возможным купить по самой примитивной и даже подозрительной шаурме из маленького окошка на углу площади. Но свежий воздух, еще яркое солнце и желанная компания нивелировали явные недостатки потребляемого продукта. Они жадно ели, смеясь с набитыми ртами, уворачиваясь от капель соуса и сока, обильно текущих из худого восточного блюда.
Надеюсь, мы увидимся в следующую субботу, – вытирая руки платком спросил он.
Да, – просто ответила она, – мне почему-то кажется, что это будет Калязин. Не очень далеко для тебя?
Для тебя, для тебя, для тебя… – застучало в его голове. Да за это «для тебя» он был бы готов встретиться с ней где угодно. Хоть в Мурманске, хоть в Чите. Что уж там какой-то почти подмосковный Калязин.
Она, по-своему расценила его задумчивость, поспешно предложив: «Если это далеко, можем поближе. Есть другие предложения?»
Нет, – поспешно оживился он, – Калязин – это хорошо. Только давай, в этот раз оговорим время, а лучше и место. А то без этого, мне придется затемно выезжать.
Она засмеялась, немного наклонив голову. Потом, смахнув с лица мешающие волосы, сказала: «Там одна улица, не знаю, как называется. Но она прямая и ведет к берегу Волги. От того места самое близкое расстояние до колокольни, которая стоит в воде. Но давай встретимся не там, не на берегу. А на этой улице, а потом по ней пройдемся. Если ехать на машине из Москвы, на этой улице с двух сторон есть красные кирпичные дома. Они красные, поэтому я запомнила. Остальные там белые и серые. Среди них, с правой стороны, есть тоже красный, но маленький и какой-то очень нежный домик. Номер я не помню, но ты точно его найдешь».
– Конечно найду, – уверено ответил он, вспоминая свои сегодняшние метания по Волоколамскому холму, – а во сколько?
– От Москвы ехать часа три с половиной, если без пробок. Давай в два дня?
– Давай.
– А знаешь, почему я выбрала этот дом?
– Нет, почему?
– Он такой, что ты придумаешь про него отличную историю. «Исторический», – рассмеялась она.
«Пока. До следующей истории», – сказала она, уходя, и, как ему показалось, а может только хотелось, махнула рукой в воздушном поцелуе.
3. Калязин
В Калязин он приехал заранее. Ему хотелось увидеть дом раньше их встречи. Познакомиться с ним, да и с остальным городом тоже. А еще он твердо решил в этот раз не пускать на самотек обеденную тему. Предварительно почитал отзывы, наметил для себя несколько подходящих мест, а потом проехал по ним, выбирая наиболее приглянувшееся.
Домик был действительно мил. Одноэтажный, кажущийся маленьким и поэтому еще более уютным в сравнении с близстоящими двухэтажными соседями. Стены сложены из красного, уже изрядно поеденного временем кирпича и покрыты выпуклым ленточным рустом. Уличный фасад в три окошка с белыми штукатуренными наличниками. И такой же белый цоколь. Венчал всё это фигурный аттик с круглым чердачным окошком. Непозволительной роскошью казался прилепившийся сбоку, сейчас полностью заросший палисадник за неплохо сохранившейся высокой кованной калиткой. Богатое убранство столь маленького строения однозначно указывало на былую принадлежность к чему-то более значимому.
Но самым невероятным и буквально приведшим его в восторг оказался неведомо как сохранившийся пятачок высокого густого кустарника, примостившегося через узкую дорожку прямо перед домом. Ничего подобного у всех других домов на всей остальной улице не наблюдалось. Кустарник надежно скрывал домик от любопытных туристов, а внутри себя обычную деревенскую скамейку, на которой наверняка во все времена любили посудачить местные жительницы.
На ней он и устроился, перебирая в голове немногочисленные факты о доме и его жителях, услужливо предоставленные ему интернетом на предварительном этапе сбора исторической информации.
Он не собирался заранее придумывать историю, которую ей расскажет. Но еще больше не допускал возможности в очередной раз судорожно искать сюжет. Он был тронут и обнадежен ее доверием. И даже больше – тем, как ему казалось, незаслуженным авансом, выданным ей. Выбрав этот дом таким, какой он есть, указав его расположение, тем самым она назначила действующих лиц, основную интригу и завела пружину своих ожиданий на величину, им вряд ли преодолимую. Но куда ему было деваться. Во-первых, оно того стоило – он старался и завладел чем-то большим, чем просто ее внимание. А во-вторых, все свои истории, да и любые взаимоотношения с женщинами, он никогда не планировал. Не готовился, не повторялся, не подбирал слова и действия. Экспромт и вдохновение – вот на что он привычно рассчитывал.
Она появилась, как уже стало привычным, неожиданно и ниоткуда. В расстёгнутом светлом легком пальто, с невообразимым шарфиком или платком на шее, впрочем, показавшемся ему очень к месту. И солнечных очках в волосах, несмотря на довольно плотную облачность. Остановилась, очаровательно улыбнулась, склонив голову немного вбок. Сказала: «Ну, здравствуй, это я» И уселась к нему на скамейку.
– Что будем делать – улыбаясь спросила она у мужчины, смотрящего на нее не мигая, – обед, или рассказ?
Ему не хотелось ничего отвечать, никуда идти, ничего рассказывать. Ничего кроме просто еще посидеть вместе. Что бы не уходили время и ожиданий, что бы не было никого и ничего вокруг. Что бы была только она, чтобы были они.
– Ммм… если ты не устала ходить, – встрепенулся он, сбрасывая оцепенение – давай пройдемся. Я тут уже насиделся. А историю расскажу по дороге, ее нужно рассказывать на ходу, двигаясь, она про все, не только по этот дом, но про дом тоже, с него все началось и закончилось, – сбивчиво проговорил он вставая. Встала и она, выйдя на дорожку в ожидании в какую сторону они пойдут. Он шагнул в право, потом повернулся, неуверенно двинулся в противоположную.
– Сегодня моя история будет про людей, про дочь людей, которые жили в этом доме, их много…
Она взяла его за руку. Взяла, как будто до этого так делала уже много раз.
Он не вздрогнул, не споткнулся, не остановился. Только как будто задохнулся на несколько секунд. И задышав снова буквально ощутив на вкус, буквально своими легкими, всю свежесть сентябрьского воздуха, запах первой опадающей листвы, пыльной земли, старого кирпичного дома, старого города, ее духов, ее шарфа, ее волос, ее теплой руки.
– … моя история будет про платяной шкаф, – неожиданно для самого себя выпалил он, мотнув головой в сторону оставшегося за их спинами дома – этот шкаф до сих пор там стоит, его видно в окне.
***
На момент своей постройки наш домик бы маленьким флигелем в составе городской усадьбы Калязенского купца Алексея Акимовича Коровкина. Согласись, какая потрясающая фамилия – Коровкин. Не Коровин и не Коровян. А такой старорусский летний деревенский Коровкин. Кстати, я был очень удивлен, но слово корова, оказалось славянских корней, и изначально означала буквально – рогатая. А Коровкин – получается значил – рогатенький.
Усадьба включала главный дом, этот флигель, ограду с двумя воротами и надворные постройки: водочный завод и оптовый винный склад. Все это было кирпичным, или как тогда говорили каменным. Построил он ее в 1880 году, и через десять лет умер. Купцом он был не в первом поколении, капитал семейный приумножал, дела вел размерено, на чужое на зарился, но и своё не спускал. Характер имел покладистый, к конфликтам не склонный. Поэтому неизменно состоял участником земских собраний, присяжным заседателем и даже Гласным городской Думы.