Михаил Веллер – Все романы (страница 9)
Нефтеналивники вставали выше мостов, в Речпорту. Там перед выходом доукомплектовываются экипажи и оформляются документы перед загранкой.
Мознаим взял больничный и поехал в Речпорт.
Пятитысячник «Волго-Балт 39» стоял у стенки и испускал ауру мазута, как нефтяной магнат. Мознаим офицерской поступью взошел по трапу и велел бритоголовому губошлепу с повязкой вахтенного доложить о себе капитану.
– Мастер отдыхает.
– Исполнять!
Пацан побурчал и отправился.
Капитан поднялся навстречу в каюте, шаркнув тапочками и застегивая клетчатую рубашку.
– Извините за вид, – сказал он, пожимая руку. – Мы здесь по-домашнему… я отдыхал. – Кивнул на кресло и придвинул пепельницу.
– Какие дела к нам у Военно-Морского флота? Рюмку чаю хотите? – предложил он.
– Виталий Николаевич, – представился Мознаим.
– А я – Кирилл Николаевич! Как насчет ста грамм, Николаич?
– Не сблюю-с! – раздул воображаемые гвардейские усы Мознаим.
К бутылке азербайджанского коньяка прилагались лимон и печенье.
– Настоящий, – уверил хозяин, снимая пробку, – на базе в Баку брали.
Флотское гостеприимство не велит гнать обороты. Гость редок и тем ценен. Отчего не тяпнуть капитану с капитан-лейтенантом. Контакт? – есть контакт! – тогда и поговорим.
Коньяк был без подделки, и контакт пришел с первой дозы.
– Есть возможность помочь флоту, – серьезно поведал Мознаим.
Кирилл Николаевич, как опытный капитан, не выказал безоглядной поспешности бросаться на помощь флоту. Он выдержал паузу и в качестве первой помощи налил по второй.
Мознаим выпил, пососал лимон и построил предложение иначе:
– Есть возможность заработать.
– Это уже доходчивее. Так помочь или заработать? – уточнил капитан.
– Ваше здоровье!
– Ваше!
Народ и армия едины: после третьей военный и гражданский флот закурили и перешли на ты.
– Не тяни кота за хвост, – посоветовал капитан и сдул дым в стекло, туманя унылый невский пейзаж. – С чем пожаловал? Помощь – это святое, но спасателю следует премия в четверть стоимости груза, верно?
– Я служу на «Авроре» – какой там груз?..
Капитан был вынужден признать «Аврору» судном социально бесполезным, и с сожалением посмотрел на почти опустевшую бутылку. Мознаим опустил руку в портфель и восстановил натюрморт пол-литром «Кристалла» и баночкой красной икры.
– Продай немного мазута, – сказал он.
– Так бы сразу. Сколько?
– Тонн пятьдесят.
– Вы что, в поход собрались?! Ты меня с японским супертанкером не перепутал? У меня всего-то четыре тысячи в танках.
– Ого. Будет три тысячи девятьсот пятьдесят. Ты считать умеешь?
– Я считать умею. За недостачу пятидесяти тонн шведы выкатят такую претензию нашему грузовому агенту, а он ее переадресует грузоотправителю, что я потом замучусь взятки давать, чтоб дело замяли и визу не закрыли. Не-не-не, я в эти игры не играю!
– А ведро нальешь?
– Ведро налью.
– За сколько?
– За так.
– А два?
– И два налью.
– Ну так налей тонн тридцать.
– Много.
– А сколько?
– Две.
– Да что мне, ботинки ими чистить, что ли? Вот черт, а у меня и деньги с собой. Ну ладно… – Мознаим снял со стола нежно булькнувшую бутылку, как бы взвесил задумчиво, убирать или все же употребить здесь, решительным выдохом изобразил молодецкое «Эх!» и свинтил головку.
– У тебя нож есть?
Красная икра была действительно ярко-красной, по контрасту с ней водочка отдавала в льдистую голубизну, и эстетика цветовой гаммы провоцировала слюноотделение.
– Продолжение следует, – сказал Мознаим и налил. – Содержание предыдущей серии вам известно. Сцена первая: тебе нужны сто баксов?
– За просто так – да. А чтоб пароход за них продать – нет.
– Пароход остается тебе.
– Спасибо. Я за это доплачивать не должен?
– Ты должен только получать. Плачу я. Я даю тебе в руку сто баксов. Ты перекачиваешь мне двадцать тонн. И идешь дальше, отапливать мерзнущих шведов, которые все не могут отогреться после Полтавы.
Капитан выдвинул ящик стола, вооружился калькулятором и стал считать:
– Пять долларов за тонну… или восемьдесят центов за баррель… или два цента за галлон очищенного топливного мазута. Полцента за литр. Я тебя уважаю. Наливай!
– Идет? – радостно вскинулся Мознаим, мало осведомленный в мировых ценах.
– Нет.
– Почему?
– Мало.
– Ну – давай за согласие!
– За согласие! Будем.
– Так чего мало-то?
– Денег мало. А мазута много. Плюс риск.
Водка попала не в то горло, бешеная слеза ударила в стол картечиной, перехваченный голос засипел сорванным и страшным боевым сипом.
– Это – риск? – услышал себя Мознаим. Такой голос предполагает простреленный флаг, скрытые мундиром шрамы, серое от пороховой гари лицо и нож, лезущий из рукава. Капитану следовало испугаться, устыдиться, сжалиться, сдаться!
Мознаим продышался, проперхался и расстелил по столу сто долларов – как пароль при встрече двух разведчиков, которые совмещают половины разорванной купюры, только эта была лучше, потому что целая.
– Десять тонн, – прохрипел он на целую октаву ниже, чем выводил когда-то «Шестнадцать тонннн!» знаменитый американский бас, и теперь в голосе качнулась виселица для осажденных и осужденных.