Михаил Веллер – Шайка идиотов (страница 21)

И вот то хорошее, что все-таки будет при таком методе управления страной и народом – будет объявлено достижениями именно социализма! Как будто в других странах, где «социализма» не было, люди жили хуже, или науки были менее развиты, или перспектив у человека было меньше.

А все плохое при социализме – будет объявлено клеветой, или преувеличениями, или кознями врагов, или вынужденными мерами, или незначащей мелочью по сравнению с вершинами свершений.

В обществе свободного предпринимательства социализм как экономический строй, как общественную собственность на средства производства – никто не запрещал. Пожалуйста. Запрещали только насилие, подавление иных форм собственности, нетерпимость к многообразию.

А в социалистическом государстве – запрещено все, кроме именно социализма. (Даже школьные репетиторы незаконны – так, сквозь пальцы смотрели.)

Вот и близко не выдерживая честной и свободной конкуренции – социализм требует уничтожения всех иных укладов, и проникается к ним нетерпимостью, ненавистью и злобой.

«И побольше гасстгеливать! Без этой дугацкой волокиты.»

Семья при социализме

Это необыкновенно интересная и богатая тема, весьма актуальная в свете современных прогрессистских теорий.

Классическое сочинение Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», основывающееся на фундаментальном фактологическом материале «Древнего общества» Льюиса Моргана, рассматривает далеко не все стороны вопроса.

Энгельс анализирует эволюцию семьи от дикости, то есть первобытного общества, до современной цивилизации, то есть XIX века. И делает это в свете производительных сил и производственных отношений, возникновения классов и их борьбы по мере развития производства. Изменения материальных условий обуславливают изменения форм семьи. Бытие определяет не только сознание, но и, так сказать, вторичные формы бытия: производство решает все. Сколько жратвы и барахла – такая и семья. Простите за грубость, которая часто сопровождает краткость и точность.

Но. За исключением деления на господ и рабов, на добытчиков корма и окормляемых домочадцев. Энгельс не считает нужным вдаваться в социальную психологию групп. Кроме ревности, которую он часто упоминает в связи с исторической необходимостью ее преодоления, и любви, возникшей только при моногамии, остальные чувства его не занимают. Только хозяйственная необходимость и польза. (Вы не знаете, как ревность может появиться в истории гораздо раньше любви? Чего ревновать, если не любишь? Этот вопрос Энгельс не затрагивал.)

Итак – по Моргану, оно же по Энгельсу, и, видимо, так оно скорее всего и было. Сначала семья – это беспорядочная половая жизнь всех со всеми в группе. О педофилии и гомосексуализме – ни слова. Время их славы еще не пришло.

Затем половые отношения только между разнополыми членами одного поколения. Деды – дети – внуки, каждые имеют каждых лишь в своей поколенческой группе.

Род разрастается – и делится на кланы: на шесть иногда, например. И браки уже допускаются сначала только с партнерами из всех других кланов, а позднее – только из одного определенного клана (как бы «брачносвязанного» с твоим). Внутриклановые, то бишь внутриродовые, браки запрещены. Имбридингу ставятся препятствия.

Далее формы групповых браков усложняются, дифференцируются, элемент парного сожительства внутри группового становится все заметнее. А производительность труда растет, средства производства развиваются, и вот возникает государство. А с государством возникает патриархат и моногамия. Но – браки покуда не по любви, а по расчету. Статус, положение, богатство, расчет – вот что играет главную роль.

Но индивидуальная любовь возникает именно на этом этапе! Но в эксплуататорском обществе, где женщина низводится до положения домашней прислуги и собственности мужа, женятся все равно не по любви – не она главное.

А какова будет семья в будущем – мы будем посмотреть, сказал осторожный Энгельс.

Друг его и доминирующий коллега Маркс был более решителен, но тоже насчет семьи в коммунистическом будущем прогнозов не делал. Только решительно противопоставлял семью буржуазную, паразитирующую в скуке, пролетарской не семье даже, а «семейной склонности», как он ее называл. Поскольку у них разное отношение к производственным мощностям.

Позднее наиболее темпераментные революционные головы, хотя это не совсем головы, но тоже органы, проповедовали свободную любовь и «теорию стакана воды» как отрицание буржуазного идеализма и поповских баек про всякие там неземные чуйства и небесные союзы. Встал – трахнулись – разбежались, скажи товарищу спасибо. Но руководители коммунистической партии и советского государства это строго пресекли. Случайные связи осуждались. Мы за крепкую советскую семью.

Патриархата у нас в СССР быть не могло. Как сказал Жванецкий: «Браки по расчету у нас отсутствуют. Чем твое богатство от ее отличается?» И народ смеялся. Но классовое сознание присутствовало! И выпускались многочисленные брошюры, что доярка Маша не может любить прогульщика Петю, это ей только кажется, а может она, как сознательная советская девушка, любить только близкого ей по взглядам передовика производства Сашу. Только без издевок! Сам читал неоднократно.

А теперь – переходим к современности. К разрушению современной семьи. И что характерно – разрушать ее стали с двух концов одновременно: капиталисты и социалисты.

Капиталисты – как им свойственно: подлым своим капиталом. Они в 1960-е годы постановили платить значительные денежные пособия матерям-одиночкам. Потому что дети-безотцовщина не должны страдать. Государство может и должно их обеспечить. Материнство – свято. Дети – цветы нашей жизни, наше будущее. А теперь слово товарищу Черномырдину: Хотели как лучше, а вышло как всегда.

Людям стало экономически не выгодно заключать брак. А выгоднее рожать детей и сожительствовать вне брака. А тогда мужчина может со спокойной совестью идти хоть налево, хоть насовсем: баба с детьми и сама проживет. А женщина перестала за этого пьяного дебила цепляться: проживу без тебя не хуже, носки твои стирать не надо, а в постель позову кого хочу.

Зачем заключать брак, если тогда перестанут платить пособие? А при разводе – делить имущество и платить на детей алименты? Вот вам гуманизм.

Вообще-то это было социалистическое веяние в рамках капиталистического строя. Перераспределение государственного продукта в пользу бедных – матерей-одиночек и детей-безотцовщины. Социализм наступал! И социалисты страшно приветствовали завоевания равноправных женщин как свою заслугу. Но этим не ограничивались. И близко не.

Новые левые, последователи франкфуртской школы и не только, фрейдо-марксисты и нео-марксисты, социалисты всех мастей, с тех же 1960-х упорно работали над разрушением капиталистической цивилизации. Не снаружи – так изнутри. Подтачивали устои, как жучки-древоточцы, если дать им бензопилы. И активнее всего они спиливали под корень буржуазную мораль. К каковой относилось все, связанное с любовью, семьей и сексом. Они вполне правильно мыслили. Подпилишь столб – рухнет крыша.

Они учили, что религия – сволочь: не только антинаучно врет, но лишает людей законного счастья и наслаждения: почему ограничивает в сексе?! По какому праву? Чего ради? Какие на хрен заповеди этих доисторических сионистов?

По мнению фрейдомарксистов, подхваченному всеми левыми, подавление сексуальной энергии – главная причина конфликта человека с государством. Деформация сексуальной энергии – и материализуется в несправедливом эксплуататорском строе. И чтобы сбросить угнетение, раскрепостить все свои силы и начать свободно и счастливо трудиться на благо общества – необходимо высвободить свою сексуальную энергию, сбросить все запреты – и тогда исчезнет угнетение, гармонично изменится все общество, и настанет новый сладостный мир.

Эти борцы за мировое счастье привлекли и приголубили всех, кого не устраивала моногамная семья и архаичный секс путем совмещения полового члена с влагалищем: гомосексуалистов, лесбиянок, транссексуалов, бисексуалов, тут же начавших множиться изобретателей и фантазеров небывалых половых способов и ориентаций.

Освобождение секса от уз закона и морали подавалось как необходимое условие построения свободного общества. Сексуальная Революция!

Впервые в истории желание трахаться не как все и без любых ограничений приобрело масштаб и характер политического – политического! – движения. Его адепты позиционировали себя как борцов за права, идеологов и просветителей. Они добились удивительно многого: признания своих сексуальных предпочтений полностью равноправными с теми, от каких рождаются дети; уголовного наказания и общественного остракизма для всех, кто неодобрительно о них отзовется; право регистрировать однополые семьи и усыновлять детей; право служить в армии и – квоты! – на представительство в университетах, на производстве, в театре и кино!!!

То есть:

Семья из двух гомосексуалистов или двух лесбиянок равноправна с семьей из мужчины и женщины. А женщина с детьми вне брака имеет материальные и социальные преимущества с замужней женщиной: мать-одиночка трудно живет, ей надо все дать в первую очередь – принять на работу и т. п. А секс втроем или вдесятером, постоянно или на один раз – заслуживают такого же общественного уважения и признания, как и ваша репрессивная и устарелая моногамная семья.