Михаил Уткин – Сингулярность (сборник) (страница 19)
Коваль улыбнулся, хитро поглядывая на выпучивших глаза людей:
– В современном мире ничего нельзя считать невозможным. Да, мое сознание слилось с серой топью. Разбирая материю на атомы, наномашины сохраняют информацию о структуре в общей памяти. Разобрав меня и мой мозг, записав структуру клеток молекул и атомов, ассемблеры оцифровали мою личность. Разум и воля, помещенные в массив наномашин, взяли под контроль примитивные программы так же легко, как привыкли контролировать инстинкты. Серая топь стала мной, а я стал ею. Все в точности с моими расчетами.
Кизильцев захлопал ресницами:
– Расчетами? Какими расчетами?
– Обычными расчетами… – Профессор шагнул к стене корпуса, приложил ладони. Поверхность пошла пятнами и вдруг в мгновение ока заполыхала победно-оранжевым металлом. – Всегда любил оранжевый цвет, – хмыкнул он одобрительно, похлопал руку об руку, словно стряхивая пыль. Повернулся к разинувшим рот людям. – Да, я не рассказывал всего, идея достаточно дикая, нужен был эксперимент и значительный объем нанитов, чтобы вместить целую личность.
– Потрясающе, – только и смог вымолвить Виктор, – а я не поверил… Впрочем, второй раз тоже не поверил бы, безопасность прежде всего. Безопасность… – Он судорожно сглотнул пересохшим горлом.
У него забегали глаза, лицо пошло пятнами. Коваль сочувственно кивнул:
– Я не буду пока покидать территорию, щиты оставьте, мезонные генераторы поднимите до уровня корпусных подвалов и выставьте на минимум.
Виктор тяжело перевел дыхание – явно камень с души свалился.
Лавров вдруг нахмурился, взгляд стал суровым, обвиняющим:
– У вас был такой вид… отчаявшийся и испуганный… мы подумали, что просто уйдете из жизни.
– Да, тяжеловато было все-таки, сомнения, страх… Да и весьма болезненное это дело, надо сказать. Кстати, Виктор, предупредите президента, что все обошлось.
Виктор выудил из пиджака красный мобильник.
– Надеюсь, он не успел сделать заявление о потере контроля над наноботами. Репортеры наверняка беснуются. Так что ему доложить?
Коваль на миг задумался:
– Пусть сделает заявление… об успешном завершении эксперимента… «Зачеловек». А теперь ведите к Звяге, верну его… гм, атомы.
Я слушал музыку, как вселенную, да та и была ею.
В несколько жутких мгновений она сжалась в Праатом, а в следующий миг вновь взорвалась энергетическим вулканом. Раскаленная материя устремилась вовне, превращая Ничто в Пространство.
Я с замиранием сердца слушал дрожание облаков сверхскоплений, внимал галактикам и звездным системам. Звезды извергают фонтаны вещества, и смещаются орбиты их планет.
Сам рельеф небесных тел изменчив, дрожит во всеобщем ритме, заданном всевластным демиургом. Раскатываются громы атмосферных потоков, океанские течения меняют ход, и это доходит до моего слуха.
По телу пробежал неприятный холодок, когда ощутил, как осциллирует каждая элементарная частица, словно мигает: вот она есть, а вот ее свойства совсем иные, а вот ее и вовсе нет – мелькнувший призрак на очередном заходе вселенского маятника. Мелодия суперструн.
Пространство заполняют волны всех природ и диапазонов: электромагнитные, гравитационные, глюонные… И за пределами вечной суеты складываются во что-то большее: звуки оркестра для единственного слушателя. Для меня.
Внезапно мир подернулся дымкой. По реальности прокатилась волна рассогласования, слух пронзил резкий разряд диссонанса. Интерфейс прервался, и меня словно бросило в космический вакуум. Я поднял веки, и в глаза тысячепудовым молотом ударил яркий свет.
Я бешено заморгал, вытер дрожащей рукой слезящиеся глаза. Сощурившись, с трудом осмотрелся.
В комнате светло, как на Солнце. На проекционном экране во всю стену замерло окно музыкального проигрывателя, столбики анализатора спектра застыли в очередном прыжке. В дверном проеме кто-то стоит, уставившись на меня.
Я через силу повернулся лицом к гостю, по шее прошла волна тупой боли, в голове разлилась озером расплавленного свинца. Из глотки вырвался стон.
– Стат, ну ты соображай хотя бы, что делаешь! Какого черта тебе вообще здесь надо?..
Гость нахально ухмыльнулся, вошел в комнату. Подцепил со стола синюю коробочку, оценивающе осмотрел. Хмыкнул.
– Опять этой дрянью накачался? Растормаживатель образов? И ведь банальный расширитель сознания, на кой тебе оно надо!
Он швырнул коробок на столешницу, кинул мне оттуда три яркие упаковки.
– На вот, прими, надо же в себя приходить.
Я кивнул с благодарностью, от движения голову вновь пронзила вспышка боли. Я высыпал на ладонь по паре капсул из каждой пачки, судорожно бросил на язык. Поспешно схватил со столика бутылку и запил водой прямо из горлышка.
Блаженно откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. Боль медленно растворялась, уходила прочь. Вскоре под веками перестали метаться галактики и взрываться сверхновые. Я нечленораздельно промычал что-то благодушное.
– Подо что кайфовал-то? – раздался голос Стата. – Опять расширенные переложения какой-то древности? Моцарт, Бетховен, Бах?..
– Бах… – ответил я и осторожно открыл глаза.
Стат поморщился.
– Владисвет, твой вкус ужасен. Хотя с этой штуковиной и не с такого проберет. Впрочем, – сделал паузу, обвел комнату взглядом, – аппаратура у тебя тоже располагает. Звук, должно быть, сногсшибательный, динамики в каждом углу. Соседи-то не жалуются?
Я возмутился:
– Соседи?! Ты меня за мелкого хулигана принимаешь? Полная звукоизоляция! У меня здесь практически собственная вселенная.
Стат кивнул, вероятно мыслям.
– И давно выбирался из своей вселенной?
У меня аж брови взлетели на лоб.
– Выбирался? Зачем?! Продукты заказываю через Сеть, музыку качаю тоже, даже выполненную работу в офис пересылаю! Ну да, там надо разок в месяц появиться лично, но это, слава богу, не много времени отнимает. Чего еще надо?
Стат покачал головой.
– Ну хорошо, а работал ты когда в последний раз? Я имею в виду – не просто какой-нибудь проектик для своей конторы шабашил, а сочинял, компоновал, записывал? А?
Я замер, по венам пробежал жидкий лед. Странное беспокойство сжало сердце холодной лапой. Мгновенно попытался сконнектиться с домашним персональником, удалось с третьей попытки: мысли путаются, и мозги напрочь отказываются работать. Стат подал со стеллажа баночку с таблетками ноотропов, я послушно закинул в себя пару кругляшей, в голове прояснилось. Наконец на дисплейную глазную линзу спроецировалось окошко интерфейса. Я поскакал по директориям, как заяц по кустам: Творчество – Работы – Аудио. Последний файл датирован тремя месяцами тому назад. Порылся в архивах заготовок, но и там ничего новее. Боже, что я делал столько времени?!
Я поднял ошарашенный взгляд на Стата, тот терпеливо ждет, ответ прочитал на моем лице. Кивнул, резко поднялся с места.
– Значит, так, – сказал он строго, – собирайся немедленно, сегодня я тебя вытащу из твоего кокона, так или иначе.
– Куда же это, интересно?
– Сегодня по Сети вживую пойдет выступление одного парня, нейромузыка с семантическими элементами. Пойдем в клуб, там и приобщимся к высокому.
Я уже встал с дивана и через персональник отрубал домашнюю аппаратуру, посетовал скорее для проформы:
– Нейромузыка? Опять ты со своим мозговым онанизмом! К тому же у меня и дома соответствующий транслятор имеется, почему бы не послушать прямо здесь?
Стат внезапно положил руку мне на плечо, посмотрел прямо в глаза. Мне показалось или в его взгляде мелькнула тень беспокойства?
– Я хочу, чтобы ты поглядел на тамошнюю публику, – проговорил медленно и четко. – Поверь, это стоит увидеть.
Мгновение мы смотрели друг на друга, потом неожиданно он улыбнулся:
– Да, и кончай мне тут на Лема ссылаться. Сам знаешь: нейромузыка с цереброматикой не имеют ни грана общего.
Он подмигнул и двинулся в прихожую. Я поглядел вслед и начал собираться активнее. Через пару минут мы покинули квартиру.
Эскалатор буквально вытолкнул на поверхность, и глотка подземки выплюнула нас в лицо мегаполиса.
Сверху обрушились водопады искусственного света, слух наполнили громкие голоса, долетает издалека музыка. Впереди на громадной площади разлилось целое людское море, ходит волнами, вот-вот заштормит. Десятки лиц, в воздухе витают радость и веселье – похоже, Стат затащил в популярное место вечернего отдыха.
Здания вокруг пылают огнями вывесок и реклам, ночное небо расцветили безумные краски голограмм. Дополненная реальность высыпала сотнями значков и указателей, спам-блокиратор мелькнул на дисплейной линзе тревожным красным огоньком, но быстро справился с перегрузкой. Число ярлычков тотчас сократилось вдвое.
Стат тронул за плечо, нетерпеливо махнул рукой.
– Сюда, – сказал он и нырнул в толпу.
Я кинулся за ним, боясь в суматохе потерять из виду. Живой океан лиц и тел сомкнулся вокруг, что-то толкнуло в бок, едва не развернуло. Я стал пробираться за Статом, некоторое время еще удавалось следить за его спиной, но когда наконец отстал, впереди над головами зажегся виртуальный путеводный огонек, и я пошел на него.
Периодически задевали встречные, но от них веет таким добродушием и сытой веселостью, что даже не хочется бросать вслед возмущенные взгляды. Почему-то совестно хоть чуть испортить настроение столь искренне развлекающимся людям. Мало ли, от каких бед сюда спасаться пришли.