Михаил Уткин – Ездовой Гном (страница 27)

- А нравятся видно те, кто больше пожрать даст?

Гаврош хохотнул:

- Ага, это пес аукцион. И мудрец, каких мало. Собаки в городе мало живут, обычно их быстро прибивают. А этот как-то 32 уровня набрал, старый и мудрый. Поумнее многих неписей будет...

 Последняя фраза видно относилась к вывалившемуся из дверей посетителю.

 Лампа у входа ярко освещает его перекошенное паникой лицо, непослушные руки яростно дергают пояс. Наконец от него хлынула струя как из брандспойта. Резко запахло мочой, а физиономия стала благостной, словно он вдруг захотел пожелать счастья всему миру.

- Мимо этого пациент, топать не стоит. Мы обычно входим сзади, - сказал Гаврош, увлекая вдоль стены в темноту.

 За таверной вывесок нет, только одинокий факел освещающий низкую дверь. Но двум мужикам, что молодецки хекают поодаль, меся друг другу кулачищами морды, по ходу особого света и не надо.

 Мы прошмыгнули мимо, и дверь перекрыла ночные страсти заднего двора.

 В нос ударила волна запахов: жареного мяса, картошки смешанного с крепким пивным духом. И сразу же накрыла мощная, как шум прибоя, волна голосов празднующих окончание рабочего дня людей. Все потные, кривые и разгоряченные. Все говорят одновременно, ничуть не слушая друг друга. Море света, от множества выскобленных рогов по стенкам, внутри которых горят лампы.

 Вдоль и поперек множество столов, между ними снуют пышные разносчицы с подносами уставленными разнообразной снедью. Глубокие декольте поблескивают от капелек пота.

Их награждают звонкими шлепками по широким задницам. Они взвизгивают и ловко отбрасывают жадно тянущиеся пальцы постояльцев, не забывая сгребать деньги.

 Я прижался к стене, человеческие женщины ростом чуть ли не вдвое выше - одна пробежала мимо, чуть не снеся меня  колышущимся бедром. Гаврош едва успел отдернуть меня в сторону. Он склонился поближе и прокричал в ухо:

 - Давай сюда! - и придал направление, указав на низкий  стол у стены.

 За столом расселись гномы, тоже поднимающие кружки и проливающие пенное пиво на грудь.

 Асашка сидит во главе стола. Он помахал обглоданной костью и выкрикнул:

- А-а, новичок! Садись сюда, Горн!

Подальше, еще один низкий стол и за ним тоже сидят гномы. В отличии от разгоряченных «ездовых», у них очень смурные лица и почти пустой стол. С удивлением я увидел среди них встречавшего меня гнома. Он тоже меня узнал и хмуро кивнул.

- Давай, давай к нам. Не смотри на это старичье. Они тормоза вообще, вряд ли им что-то толковое сегодня обломится!

 Я ошарашено присел на свободное место. Однообразно играющая скрипка вдруг, грянула стремительной мелодией. Тощий человечек наяривает смычком, стоя на столе. Широкая босая ступня притоптывает, задавая ритм.

- Чего уставился? Хоббитов не видел еще? - рявкнул Асашка. Физиономия у него красная, поблескивает от пота. Кружка в руке пританцовывает, хлопья пены падают на стол.

- Давай, ездовой, наливайся и ты! Сила тебе сегодня понадобится! - весело крикнула огромная женщина и с грохотом поставила передо мной две мощные кружки.

- Хоббит? Почему у него тогда ноги не волосатые? - растерянно пробормотал я.

 За столом расхохотались:

- А потому что у гномов женщины не бородатые! - крикнул Гаврош. - Забудь расклады Толкиена. Этот древний дядька хоть и придумал полуросликов, они уже давно в других книгах и играх зажили своей жизнью.

- Так что, бреют что ли?

- Аха-ха, бреют... Да нет, не обрастают! - продолжал веселиться Гаврош. Гномы неписи посматривали на их веселье с недоумением, но помалкивают, отворачиваются. Правда отворачиваются и друг от друга, судорожно стискивая бороды в кулаках.

 Из глубины таверны пронесся призывный вопль:

- Ездовой! Ездово-ой!

Асашка немедленно вскочил и умчался к выходу, ловко лавируя меж высоких столов. Гаврош быстрыми глотками допил пиво и сказал:

- Сейчас Асашка выяснит, что за клиент и позовет кого-нибудь из нас. Не беспокойся, неписи не полезут. Им вообще не нравится никого возить. Все старыми воспоминаниями живут. Их время придет только когда нас никого не будет. Ну или... - он хохотнул и подвинул поближе кружку, к которой я так и не притронулся, - или не придет! Да ты пей давай! + 15 к силе никогда не помешают.

Асашка снова вынырнул из-за столов. Поднял руку с поднятыми в знаке победы V пальцами. Впрочем, это оказалась не «виктория», а цифра.

- Двое. Мужик и баба. Везти с интервалом пять минут, порознь, но в одно место. Мужик 120-170 килограммов, баба килограммов 80-90.

- Борн, Эндшпиль - ваши клиенты. Отвезти на сеновал нижней лошадиной фермы.

 Синхронно из-за стола встали два незнакомых гнома, быстро поправили расстегнутые до пупа рубахи. Тот над кем повис ник «Борн», спросил:

- Сколько платят?

- По десять сразу, и потом в каждого монета за полчаса.

Гном скривился, но начал завязывать бороду узлом за воротник. А Эндшпиль возмутился:

- Пошли молодого, Асашка! Бабу он точно утащить сможет.

Главарь нахмурился:

- Без разговоров! Баба мягкое кресло заказала. Ты свое молодому отдашь?

Ездовой махнул рукой и побежал вслед за исчезнувшим напарником.

Я все-таки пододвинул пиво, осторожно поинтересовался у Асашки:

- Слушай, а не проще ли разгружать всякие телеги? Десять медяков чтобы тащить чьи то жопы через весь город, не маловато ли?

 Асашка встрепенулся, посмотрел недоуменно на меня, потом на Гавроша. Тот сжался и почти спрятался под стол.

- Тебе этот болван что, ценовую политику не рассказал? О меди речь не идет. Речь о полновесном серебре!

 Обалдеть. И сразу эта забегаловка перестала мне казаться таким отстойным местом.

- Один серебряный это сто медных?

- Ага, а сто серебряных один золотой, - подтвердил Асашка. Его противная в общем-то физиономия подобрела, он уловил в моем вопросе энтузиазм неофита.

 Я ударил кулаком по столу:

- Так чего они кочевряжатся?!

Гаврош хохотнул, выполз из-под стола и сказал:

- Я же говорил, наш человек! То есть гном.

Асашка кивнул:

- Да зажрались. Не знают каково было поставить этот бизнес, да обучить местное население платить за услугу. А слегка недовольны, потому что не желают ждать эту парочку. Они же явно на сеновал кувыркаться едут, а это в половине случаев занимает всю ночь. Не хотят на улице под сеновалом ждать, хотя монетка то капать по любому будет.

 Гаврош снова встрял:

- Короче, пока неписи кувыркаются, игроки сидят и ждут, ха-ха-ха.

Асашка снова нахмурился:

- Не хотят всю ночь ждать, подождут положенный час, да вернуться. Делов то. Я свои 20% за клиента уже вперед взял, а почасовка сверх того, это уже их чистые.

Я покосился на баф от пива, его счетчик неумолимо тикает, потянулся было ко второй кружке восполнить, но отдернул руку увидев как Асашка покачал головой:

- Лишнего не заливай.

От входа снова понеслось:

- Ездово-ой!

Гаврош вскочил:

- О, это мой клиент!

Я вытянул шею, увидел как он подбежал к здоровенному мужику и, кланяясь, начал что-то ему говорить. Тот расправляет плечи и навис над мелким гномом, показывая жестами на стену, украшенную сушеной головой крупной зубастой жабы. Не сразу понял, что чучело не при чем, а тот машет примерно куда ехать. Но ездовой, похоже все понял и хлопнул дверью. Через минуту вышел и человек, бросив на стол горсть монет.