Михаил Уткин – Ездовой гном. Волкан (страница 40)

Я уперся руками и ногами «крокодильчиком» в скользкие края пасти, что продолжала раскрываться, и взмолился, чтобы ее ширины не хватило заглотить гнома вытянувшего руки и ноги в струну. Кассиди мою идею поняла, она уперлась мне в спину руками и рывком подтянула ноги, усаживаясь мне на лопатки.

Настолько похоже все на реал, что даже интеллектуальные инстинкты прикидывают как усесться ловчее, чтобы из-за укороченного рычага (удобнее было бы сесть мне на поясницу) была меньше нагрузка. Убеждать девушку в том, что я и тонну игровую на пояснице с легкостью выдержу я не стал. Зачем? Полезный так-то инстинкт — автоматически прикидывать рычаги. Да и хватало мне других неудобств:

От запаха кислоты першило в горле и слезились глаза. А тут еще сверху посыпался какой-то порошок, от которого зачесалось в носу. Я звонко чихнул, и едва не расхохотался от преувеличенно хладнокровного пожелание моей рыжей подруги, донесшийся из темноты:

− Будь здоров! Самсон раздирающей пасть гидре.

Я растопырил пальцы устойчивее и буркнул, чувствуя, как скакнувший было адреналин начал разбавляться:

− Спасибо, дорогая. Но тут скорее не раздирающий, а застрявший в пасти… Эй, Корхан, что там из тебя за песок сыплется?

− Это не песок, − раздалось сверху сдавленное шипение, − это я в порошок превратил стрекательные лианы внешних лепестков, которые эта тварь собиралась запустить сверху. Они оказались растительными, тлен сработал, хотя как-то странновато…

− А почему у тебя жизнь уменьшается и голос какой-то нездоровый? — произнес я, посмотрев в интерфейс отряда.

− Потому что я убрал броню в инвентарь и теперь эта слизь вместо неё, переваривает мою кожу, − отозвался дроу.

− Блин, неудобно то как, − произнес я, впрочем без должного сочувствия, которое испытать не получилось и едва успел передвинуть ладони устойчивее, поскольку наконец до конца распахнувшийся кишкорот актинии, начал рывками сокращаться, так что я чуть не соскользнул в хлюпающую бездну.

Кассиди же быстро потребовала:

− Горн, снимай ботинки и штаны, быстро. Меховая куртка под асбестовой броней, а ее эта слизь не разъедает, а вот остальное легко, у меня уже 30 процентов прочности у правой штанины осталось только.

Я послушно убрал в инвентарь что требовалось и добавил:

− Кожу нам кстати не разъедает, похоже у гномов она к кислоте такой устойчивее. Когда включаю отображение урона — вижу от ладоней цепочки красных нулей отлетают.

Над головой полыхнуло, словно загорелся факел, темнота пропала и в его свете я увидел поблескивающие подо мной внутренности актинии, волнами прокатывающиеся стенки и наполовину заполненное чем-то нутро существа.

Под ступнями без ботинок стало скользко я растопырил пальцы ног и уперся крепче. Выносливость не убывала, но по бесштанным икрам потекла слизь, что от колебаний пытающегося сглотнуть первобытного рта, то затекала на бедра, то скатывалась ниже колен и тягуче капала. Огонь наверху, которым орудовал дроу все это вполне нормально освещал. Вскоре воздух в чаше начал нагреваться, запах кислоты снабдился вонью паленого волоса. Через минуту я услышал сдавленную ругань Корхана и обеспокоенно спросил у примолкшей гномки, поскольку сам повернуться посмотреть не мог, вися лицом вниз:

− Ну чего там происходит?

Девушка пошевелилась и успокаивающе похлопала меня по спине:

− Все нормально. Над нами на жердочке из воткнутого в стену копья сидит голый дроу, с двумя саблями за спиной. Видно, как он болезненно кривится, судорожно счищает каплющую на него кислоту, но терпит, пару зелий впрочем выпил. А огнем из ладони то по воздуху водит, то стены трогает. Пятна видны копченые уже.

− Вы там за провалом следите, скользким, гномики, − раздраженно рыкнул дроу. Вас то кислота не разъедает, но вот если упадете захлебнетесь. Колющие удары по этой твари проходят легко, хоть и не наносят урона практически. А рубящие и режущие проходят трудно, в этой мясистой резине словно сеточная арматура из стальных нитей, да еще из широких ран фонтаном хлещет эта чертова слизь, да еще и регенерирует актиния быстро. Так что киркой из кишок наружу не пробьетесь. Ах черт…

− Да что там у тебя?!

− Разъедает древко у копья эта дрянь. Придется рискнуть.

Чем собрался рисковать дроу стало ясно в следующий момент. Сверху полыхнуло и ударила такая волна жара, что стало ясно все огни раньше были что горящие спички по сравнению с костром замерзшего туриста. Кассиди взвизгнула, вцепившись мне в плечи. Пасть подо мной тут же перестала сокращаться, а пошла на уменьшение. Закрывается? Что это значило я пока не особо понимал, но с опаской смотрел на хлынувшую вверх через сжимающуюся полость пищевода актинии массу.

В следующий миг я почувствовал, как внутри все екнуло, как на спускающемся лифте. Актиния словно ее подрубили резко начала заваливаться. Сверху радостно гикнуло, жар пропал и дохнул прохладный воздух. Похоже темный эльф нас покинул через открывшийся выход. А в следующее мгновение через раскрытые лепестки выплеснуло и нас с девушкой. С высоты десяти метров да с целым водопадом слизи, да на какие-то красные жесткие кусты. По ногам ударило, хоть я и спружинил, кусок здоровья отлетел, а вот выносливость практически не снизилась, показывая что десять метров для нас это ни о чем. А вот дроу, что промелькнул на миг в поле зрения, отскочил прочь, как пробка из шампанского, уворачиваясь от потока слизи обрушившейся с небес.

Я обалдело наблюдал шевелящиеся лепестки актинии наверху и как величественно разгибался суставчатый ствол поскрипывая сегментами коры похожими одновременно на бамбук и на кольчатого червя. Но остатки адреналина похоже перегорели уже в ловушке актинии, поэтому я философски произнес, задумчиво разглядывая натянувшуюся меж пальцами клейкую массу:

− Похоже нас выблевали, дорогая, − и добавил, прочитав вслух пузырь подсказки, − и стоим мы такие залитые каким-то серым арденсом. Это не я придумал, это система так рвоту актинии назвала…

Я перевел взгляд на Кассиди, замершую и растопырившуюся от моих слов словно пацак из древнего фильма «Кин-дза-дза» только что сказавший ку. Впрочем, от смеха я воздержался − подругу аж перекосило от брезгливости. Мне оставалось лишь представлять что она там себе навоображала, но я точно знаю, что с таким выражением лица обычно подступает спазм желудка. Так что нужно быстренько его сбить:

− Девушка, у тебя пустые глиняные емкости еще есть? Надо срочно собрать этот арденс, пока не пропал! Это же явно какой-то уникальный редкостный ингредиент! Надо взять хотя бы образец для исследования.

А слизь действительно, охотно сползала с одежды и норовила утечь в трещины в земле. И возглас помог. Лена встряхнулась, посмотрела благодарно, и выудила из инвентаря глиняную бутылку

В разговор добавился и Корхан, что уже умудрился вытереться и вновь облачиться в свой кожаный доспех, который выглядел еще менее презентабельно из-за бурых пятен, показывающих видимо участки кислотных повреждений:

− Урон мы актинии практически не нанесли, из зоны агро вышли. Пока новых проблем не появилось, выйдем из игры. Поговорим в конторе, а то тут нам спокойно перекинуться словом не дадут.

Выходил я из игры морально опустошенным, столько событий промелькнуло за пару последних часов, сколько за месяцы, а то и годы не случается в реале. Похоже чертова система игры так и заточена, прогонять игроков через множество вариаций и лепить из них что-то иное. Что? Хрен его знает, но по ощущениям от молодого нытика-менеджера за пару месяцев уже мало что осталось…

Выход из игры на этот раз какой-то плавный, постепенный. Мягко пощекотали кожу пластины прилегающих девайсов, глаза наполнил тусклый зеленый свет, обоняния коснулся запах роз и хвои. И практически сразу моральная усталость пресыщения событиями буквально смыло яростным кличем оживающих мышц тела. Оно властно потребовало движения, напора, сопротивления. Я словно одним махом превратился в тугую пружинистую мышцу и не распахнись дверца капсулы — вышиб бы ее ударом выброшенных вперед ног. А так выпрыгнул как чертик из табакерки. Соображения хватило схватить с тумбочки обруч трех упражнений, упор лежа и только через сто двадцать, судя по счетчику, не слишком качественных и очень быстрых сокращений мышц, способность соображать вернулась.

Ну как вернулась… Ровно чтобы ухватить две бутылки из тумбочки да начать неспешно приседать, прикладываясь поочередно то к воде, то к белково-витаминной смеси, загодя припасенной как раз для выхода. В процессе, умудрившись не прервать подход приседаний я оделся в спортивный костюм, одновременно прислушиваясь к голосам за стенкой, сопровождаемых лязгом железа и гулким топотом по беговой дорожке.

Только что у меня было настроение выпасть из капсулы и пару часов тупо смотреть в стену, да желательно серую бетонную, наличие какого-нибудь пестрого ковра уже казалось даст такой избыток впечатлений, что хоть голову о стену разбивай. И вот, словно электрическому зайчику барабанящему на последних вольтах и ваттах энергии поменяли батарейку, разом включился и готов продолжать тарабанить и даже барабанить… Удивительное чувство. Но факт, моя тушка вот прямо сейчас властно требует жимов с груди, подходов эдак… Разберусь в общем!