Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 98)
— Конь–бахмат не моги на махан пусти! Береги конь! — орал другой, тоже не великан.
— Сочиняюшка! Возопиилушка! — заорал и Жихарь. — Вот они, мои послухи–свидетели!
— Порадуйтесь напоследок! — сказал один из тюремщиков, а остальные захохотали. Железная дверь закрылась со все тем же противным скрипом и визгом.
— Не я ли говорил, что все люди сволочи? — горько сказал пророк Возопиил, жалея больную руку. — Представляешь, начальник, купец Шум–Бараш меня выдал! Сколько он у меня краденого за бесценок скупил, аспид и василиск! Дворец построил за мой счет!
— Постой, Возопиил, — сказал Жихарь. — Деревяшку мою ты сохранил, как я тебя просил?
— Да какая там деревяшка! — махнул здоровой левой рукой пророк. — Ничего не помню. Вот спасибо твоему другу — он меня подобрал, сломанную руку сложил, перевязал… Нету более ни тебе Содома, ни тебе Гоморры, как я, впрочем, и предрекал… Там теперь горячее соленое озеро…
— Слышите! — воскликнул Жихарь, обращаясь к побратимам. — Моя правда!
Сочиняй–багатур скромно пристроился в углу, подогнув под себя ноги.
— А ты, брат, — сказал ему Жихарь. — Я же тебе говорил, что нельзя со мной ходить…
— А, чешим–башка, — ответил Сочиняй. — Бабилон хотел шибко посмотри, новую песню сложи, ясак–дуван собери, домой улус вези…
— Как же ты сумел за мной последовать? — спросил богатырь. — Во Время-то Оно? Это ведь тайное знание!
— Зачем тайна? — сказал степной витязь, как бы пощипывая пальцами рук струны мнимого кельмандара. — Этот тайна в степи на любой каменный баба нарисован. От Сочиняя никто уходи — ни враг, ни друг! Якуб–хан, хитрый корсак, хотел мой обмануть сделать — северный сторона посох показывал, свой рот врал! Сыновья глаза смотрят — ата врет! Совсем стыдно! Сочиняй след видел, все понимал. Потом вот этот Большой Нос находи совсем больной…
— Достойные сэры! — негромко сказал Яр–Тур, и Сочиняй тотчас же замолчал, признав его старшинство. — Прежде чем решится наша общая плачевная участь, мы с товарищем хотели бы все–таки прояснить положение вещей, иначе сэр Джихар, ваш друг, покинет этот мир с гнусным клеймом лжеца. Сэр Лю, вы весьма опытны в дознаниях — поговорите с этими людьми…
Лю Седьмой неожиданно бойко заговорил с Сочиняем на степном наречии. Сочиняй размахивал руками и время от времени начинал петь. Бедный Монах согласно кивал.
Потом настал черед пророка Возопиила. Тот поначалу шумел, что, мол, допрос с него уже сняли и он ни в чем признаваться не намерен и что в кошелек к купцу Шум–Барашу он не залезал, поскольку левая рука его ремесла не знает, а правая поражена переломом. Лю успокоил его, рассказав притчу про одноногого ворона и соломенную вдову, после чего стал выяснять подробности гибели срамных городов.
Лю Седьмой достал из рукава маленькую тыквенную бутыль и пустил по кругу — хватило, конечно, всем.
— Персиковая настойка, — вздохнул Жихарь.
Бедный Монах улыбнулся.
— Выношу свое убогое решение, — сказал он. — Недаром в старинной песне поется:
Несовершенный в продолжение пятидесяти лет отправлял должность уездного судьи и сталкивался с весьма сложными и запутанными делами. Так вот: либо эти люди — величайшие актеры и мошенники на свете (хотя никакой выгоды от мошенничества на пороге небытия не вижу), либо наш побратим Ни Зо действительно предстал перед нами в ином обличье и под другим именем. Нам, достойный Яо–Тун–ван, следует отправиться с проверкой в уезд Многоборье, каковая проверка не представляется мне возможной по причине скорой гибели проверяющих. И это все.
— Погоди, — сказал Жихарь. — То есть как это — погибели? Лю, ты же у нас известный чародей, неужели допустишь? И за что? Нас ведь никто не судил еще?
— Да, — вздохнул Лю Седьмой. — Действительно, в рукаве у недостойного есть пара ярмарочных фокусов, но они, увы, здесь бессильны. Слишком много чужих варварских богов.
— Как же они тебя скрутили? — спросил Жихарь.
Лю пожал плечами.
— В Небесную Канцелярию поступил донос, что большеносые западные варвары возводят здание недозволенной высоты. Император изволил обременить меня поручением — проверить донос и, буде он подтвердится, пресечь преступное строительство. Оседлав легкое весеннее облачко и применив четвертое свойство яшмовой таблицы, я прибыл сюда с верительной грамотой инспектора второго ранга и полномочиями конюшего Западного дворцового крыла. Но варвары не знают истинных законов и не понимают подлинных установлений.
Главный жрец просто–напросто разорвал императорскую грамоту и растоптал нечестивыми ногами золотую печать. Меня же этим подлым евнухам удалось одолеть с помощью обыкновенного куска глины и каких-то палочек. Даже самый искусный борец кун–фу бессилен против железного лома. Спустя некоторое время в это же сырое подземелье был ввержен уважаемый Яо–Тун–ван. Воистину тут радость встречи смешалась с горечью обстоятельств…
— Да, — только и сказал богатырь. — Влипли. А как попали сюда вы, сэр… брат?
Яр–Тур, казалось, не заметил этого обращения.
— Да очень просто, — сказал он. — Настал мой черед ехать за подвигами, чтобы потешить своих рыцарей добрым правдивым рассказом. Но сэр Пеллинор только что прикончил последнего в наших краях великана, а великанские дети еще не взошли в тот возраст, когда с ними приличествует сражаться. Вот мой наставник Мерлин меня сюда и направил, поставив в круг из веток омелы. Он тоже просил меня пресечь возведение башни, пообещав при этом братнюю поддержку.
Чужеземцев здесь не любят, да я еще вмешался в какие-то их грязные жреческие дела. Негодяи собрались спалить в печи живьем троих мальчишек — они–де молились не тому богу. Ну, я налетел, разрубил пополам пару каких-то халдеев. Парни скрылись в толпе, а я вызвал на поединок здешнего царя. Как равный равного. Но они же и о правилах благородного боя не имеют ни малейшего понятия! Царь как бы согласился, и две пригожие девицы, коих я наметил освободить после победы, повели меня в отведенные мне покои — отдохнуть перед поединком. И только что я снял перевязь с мечом (а меч у меня новый, по имени Эскалибур), как плиты пола подо мной разверзлись… Что же касается вас, сэр Джихар… Я, пожалуй, вам поверю: так нам будет легче встретить смерть.
— Да что вы заладили: смерть, смерть! — воскликнул богатырь и даже топнул босой ногой от досады. — Вот выведут на казнь, тогда и посмотрим. Они нас даже заковать не удосужились…
— Вы ошибаетесь, сэр новый друг, — печально сказал король. — Нас никуда не будут выводить. Казнь сама придет к нам. И, возможно, очень скоро.
— Пророк всегда готов к смерти, — сказал Возопиил. — Вот базарный вор, прямо скажем, не готов. И еще рука эта…
— Сочиняй трудно помирай сделать, — сказал багатур. — Сочиняй будет врагу кадык рвать зубами… Один помирай плохо. Столько багатур рядом стой — помирай хорошо, славно…
— Кто способен дружить без мысли о дружбе? — воскликнул Бедный Монах и воздел руки к каменному небу. — Кто способен действовать совместно без мысли действовать совместно? Кто способен подняться на небо, странствовать среди туманов, кружиться в беспредельном, забыв обо всем живом, как бы не имея конца?
Все пятеро поглядели друг на друга и неожиданно рассмеялись.
— Сочиняюшка, — сказал Жихарь. — На тебе, я знаю, много штанов навздевано — поделился бы? Нехорошо помирать без штанов.
— Нехорошо, — подтвердил степной витязь. Штанов на нем действительно хватало.
Богатырь похлопал обновкой об стену, чтобы слегка повыколотить блох. Степные шаровары были ему до колен, и вся малая дружина еще раз зашлась в хохоте.
— Право, я слышу своего побратима, — сказал король Яр–Тур.
— Кстати, — напомнил Жихарь. — Кто нас казнить-то будет?
— А я разве не сказал? — спросил король. — Здешнее хтоническое чудовище Тиамат выползет из–за вон той решетки…
Только сейчас богатырь действительно рассмотрел решетку из толстенных медных прутьев. За решеткой была тьма.
Пророк Возопиил обхватил голову здоровой рукой и завыл.
— Перестань, — приказал Жихарь. — Нужно было внимательней за Симулякром приглядывать, из рук не выпускать, пусть их хоть трижды переломают… Был бы он со мной, никакой Тиамат нас не осилил бы…
— Да откуда ж я знал? — Пророк поднял заплаканное лицо. Нос у него распух и стал раза в два больше. — Деревяшка и деревяшка, начальник, ее уже давно кто-нибудь на растопку пустил, тот же дедушка Лот, к примеру…
— Э, так он и держал деревяшка — мой ему еле пальцы разжимай, — сказал вдруг Сочиняй–багатур. — Большой Нос свое слово честно держи…
— Да? — заорал Жихарь так, что тьма за решеткой глухо загудела. — И куда же ты ее дел, чучело степное?
— Сочиняй не чучело, — с достоинством ответил Сочиняй. — Моя много певец, мало–мало воин, мало–мало шаман, мало–мало человек лечи… Твой, Джихар–хан, сама чучело за такие слова! Вот он, твой деревяшка! Крепкий, ровный! Кость заживай — прямо расти!
С этими словами степной витязь показал на сломанную руку пророка.
Возопиил испуганно прижал руку к груди. А Жихарь прижал к груди Сочиняя:
— Золотое ты чучело! Ты не мало–мало воин — ты большой багатур! Ты всех нас спас! Не зря я с тобой братался! А ты, Возопиилушка, уж потерпи, мы тебе потом руку лучше новой приделаем…