Благороднейший мой отец,
Пожиратель женских сердец,
Причитать по–другому стал,
Вот как мой отец причитал:
«Что мне проку в моих стадах,
Что мне толку в больших деньгах,
Что мне пользы в славе мирской,
Что мне счастья в молве людской,
Коль ребенка нет у меня,
Жеребенка нет у меня,
И козленка нет у меня,
И слоненка нет у меня?
Ни одна из двух сотен жен
Не родила котенка мне,
Ни одна из двух сотен жен
Не родила орленка мне,
Я один доживать должон,
Сам–один, точно крюк в стене.
Кто на крюк мой повесит лук?
Кто под старость мне станет друг?
Кто стада мои поведет,
Да уж кстати — и весь народ?
Кто укажет им светлый путь?
Видно, пришлый какой-нибудь…»
Жихарь сперва слушал с пренебрежением, а потом ему жалко стало старика из песни — невелика радость помирать без наследника. А с другой стороны, не могут же все двести жен быть бесплодными? Видно, у самого крюк этот не в порядке… И Лю Седьмой что-то похожее про себя рассказывал… Все верно, богатыри не котята, скоро не рождаются…
Он задумался над своим сиротским горем и прослушал ту часть песни, где рассказывалось, как у безутешного старика кое-что все–таки получилось на двести первой жене:
…Десять лет носила меня
В золоченом чреве своем,
Как стрелу скрывает колчан
В золоченом чреве своем.
А когда народился я,
Задрожала вокруг земля,
Птицы падали на песок,
Людям в горло не лез кусок.
Я родился врагам на страх,
Сгустки крови зажав в руках.
И стремглав бежали враги,
«Пощади!» — визжали враги.
Я, едва лишь набравшись сил,
Пуповину перекусил,
Голым я вскочил на коня —
Так запомнили люди меня!
Десять дней бежали враги —
Их до Желтого моря гнал,
Двадцать дней бежали враги —
До Зеленого моря гнал.
Тридцать дней бежали враги —
До Последнего моря гнал,
Ибо я, окрепнув едва,
Походил на дракона и льва.
Как деревья, руки мои,
Словно скалы, ноги мои,
Шириной со степь моя грудь —
Воздух весь я могу вдохнуть!
А когда начну выдыхать,
То поднимется ураган.
А когда начну выдыхать,
То обрушится Тенгри–хан.
Все вершины на землю падут,
Мелким людям жить не дадут,
Шибко воля моя длинна,
Всей Вселенной длинней она!
«Парень подходящий, — решил Жихарь. — Только врет и хвастается сверх меры… Ну да песенное дело такое: не соврешь — не споешь».
А Сочиняй–багатур в песне добрался наконец и до дела:
…Что тебе, подобной луне, 
