Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 30)
— Какая там покровительница, — сказал он, стараясь не сорваться на крик. — Просто мне эта рубаха приглянулась: тут и головушка мертвая, и другие страшилы — не всякий и полезет. Да, — оживился он, мысля отвлечь красавицу. — Ты не знаешь, что за тварь мы с Яр–Туром завалили?
Морриган даже не оглянулась на дорогу, где валялось в пыли растоптанное чудовище.
— Ах, это? — Она положила ему на грудь ладонь. — Это лишь у вас в глуши могло сохраниться нечто подобное. Была некогда такая игра, игроки делились на отряды по одиннадцать человек, и те, кто проигрывал… Впрочем, это неинтересно…
Ладонь, ни теплая, ни холодная, гладила его грудь, и богатырь со стыдом услышал в себе вовсе неуместное при разверстой могиле чувство. «Заморочила!» — еще подумал он и протянул вперед руки. Пальцы не ощутили никакой ткани. А всего остального он уже не помнил до тех пор, покуда не услышал из немеряной дали знакомый голос:
— Успокойтесь, сэр Джихар! Я, оказывается, жив, и не стоит вам так отчаиваться и колотиться всем телом о землю… Или вы, может быть, решили этим упражнением укрепить мышцы рук?
Жихарь шумно выдохнул, открыл глаза, понял и увидел, что под ним действительно рыхлая земля, а очертания стройного тела на ней стремительно осыпаются и пропадают…
Рыжие краснеют легко, охотно и по любому поводу. Богатырь вскочил и спешно привел себя в порядок.
— Не устаю удивляться причудливым обычаям отдаленных стран и народов, — продолжал живехонький Принцев голос. — Должно быть, ваш похоронный обряд связан с плодородием земли…
— Чтоб ты сдох! — жалобно сказал Жихарь. — Ты откуда?
Лицо Яр–Тура оставалось еще бледным, и ноги не держали, но глаза горели веселым блеском.
«И этот меня на сеструхе приловил, срам какой!» — охнул Жихарь и начал оправдываться:
— Это она сама, правда, хочешь, земли съем? — И потащил в рот добрую горсть. — Я ей говорил — нехорошо, если мы побратимы, значит, она и мне сестра… Куда там!
— Кому вы говорили, сэр брат? — встревожился Принц.
— А у тебя сестра есть? — ответил Жихарь вопросом на вопрос. Царь Соломон три вечера убил на то, чтобы обучить богатыря этому нехитрому приему, успешному во всякой словесной стычке.
— Какая сестра? — Яр–Тур, видно, тоже кое-что усвоил. — Я не уверен до конца и в собственном существовании, а вы говорите — сестра.
Жихарь облегченно выплюнул землю.
— Да это я так — разморило на солнце, вот и почудилось. Не обращай внимания, это меня полуденница морочила. Ты лучше рассказывай, как там.
— Не понимаю…
— Ну, куда ходил, кого видел, пригодились ли мои советы…
— Я по собственной неосторожности напоролся на клык нашего противника — вот и дыра на штанах, и кровь… А больше ничего не помню. Видимо, этот яд не убивает. И теперь я лишен возможности разделить с вами честь победы…
— А вот это ты зря. — Жихарь остался довольнехонек, что Яр–Тур ничего не видел. — Ты, прежде чем свалиться, оторвал ему голыми руками те головы, которые вроде глаз, а мне осталось только добивать.
Жихарь вытаращил глаза и смолк — на могильной земле валялось несколько жемчужин с черного платья.
— А куда подевались всадники?
— Вот этого не скажу. Полетели вперед, только пыль поднялась. Мы им, получается, дорогу открыли. Должно быть, невдалеке город или селение. Чих–орда зря коней не мучает, появляется сразу под стенами и идет на приступ.
— Отчего же не слышно звуков битвы? В самом деле, с горы, куда уходила дорога, не доносилось никакого шума, не поднимались клубы дыма.
— А давай сходим и посмотрим, — предложил Жихарь, стремясь увести Принца с этого места, где на дороге оставались следы волшебной повозки — ниоткуда возникшие и в никуда обрывавшиеся.
— Извольте, сэр Джихар, — сказал Яр–Тур. — Хотя ноги, надо признаться, словно деревянные.
— Держись за меня, — сказал Жихарь и свистнул Будимира. Ему стало все равно — напорются ли они вновь на Чих–орду или ее противников. Хотелось есть, пить и выспаться как следует.
Пройти пришлось немного — шагов двести или чуть более. Ископыченная дорога обрывалась круто вниз, в пропасть. Дна у нее не было видать из–за клубившегося внизу тумана, да и противоположного края за тем же туманом не наблюдалось. Разлом тянулся и влево и вправо, насколько глаз досягал.
— Не припомню, чтобы на чертеже было нечто подобное, — сказал Принц.
Далеко впереди, если как следует вглядеться, сверкали белые пятна — то ли вечные снега на горных вершинах, то ли облака, освещенные снизу солнцем. Но солнце на закат пока еще не собиралось.
Жихарь осторожно лег на живот и заглянул вниз, потрогал землю и камни.
— Корни еще не успели высохнуть, — объявил он. — Словно земля только что провалилась — без стуку, без грюку… Все вранье! — внезапно решил богатырь. — Это не пропасть, а одна только видимость. Чих–орда уже давно ускакала по дороге, а нам оставила этот морок, чтобы мы не пустились в погоню.
— Ни одному человеку на свете, — сказал Яр–Тур, — не позволю я преуменьшать наших бойцовских достоинств, но и преувеличивать их до такой степени вряд ли разумно.
Жихарь встал, выворотил из земли хороший камешек и, размахнувшись, швырнул его наугад. Камень погрузился в туман, и долго еще ничего не было слышно, потом раздался тупой удар и неожиданно громкий, переливчатый визг.
— Попал! — обрадовался богатырь. Но всякое желание проверять, подлинная ли пропасть, у него исчезло. — Все понятно, — сказал он. — Это Мироед не утерпел, не дождался своего часа, отхватил кусок земли. Братка, покуда твоя душа летала, так ни о чем таком не слышала?
Принц побледнел, хотя бледнеть было вроде уже некуда.
— Там темнота, тишина и ничто, — пробормотал он наконец.
Тут уже и Жихарь спал с лица.
— То есть как? Ты что хочешь сказать? Что вот убьют меня, похоронят — и все? И я ничего не увижу и не услышу, отца с матерью не узнаю?
Принц тяжело вздохнул:
— Похоже на то, добрый сэр брат. От такой лихой мысли Жихаря снова потянуло прыгнуть в разлом и проверить, чтобы уж сразу, да не дал Будимир: взлетел на шляпу, стал бить крыльями по лицу.
— Эй, эй, чего дерешься? — пришел в себя Жихарь и тут же вывел из головы утешную мысль: — Так ты, друг, не по–настоящему умер, вот ничего и не было! А которые всерьез ходили на тот свет, другое говорят…
Утешение было слабое, ненадежное: Жихарь ездил в дружине с двенадцати лет, и покойников видал–перевидал, и Принц совсем недавно лежал мертвее мертвого… «Да мы уже в Навьем Царстве, — в который раз подумал богатырь. — А там если еще умрешь, так точно ничего не будет…»
Чтобы отвлечь голову, он достал золотую ложку и положил ее на плоское место. Стебель устремился прямо в сторону пропасти.
— Не обойти, значит, ее, — сказал Жихарь. — Нашей дорожке край вышел…
— Как хотите, сэр брат, — сказал Яр–Тур, — а я назад не поверну.
— Да никто назад не собирается. Я только говорю, что не обойти нам ее.
— Мы сплетем веревку, — оживился Принц и вдруг помрачнел: должно быть, видел там не только темноту.
— Могилу не годится оставлять пустой, — вспомнил Жихарь. — Нужно похоронить в ней кого-то другого и зарыть. Иначе она все время будет тебя ждать, а ты о ней думать и спотыкаться на ровном месте.
— Брат, уж не собираетесь ли вы зарыть какого-нибудь несчастного прохожего?
— Вовсе не обязательно человека. Будимир, хороший мой, ты бы поискал кого подходящего.
Петух неохотно слетел со шляпы.
— Хуже нет на живого могилу оставлять…
— Может быть, бросить туда чудовище?
— Нет, пусть страхоила птицы растащат…
Ходил Будимир недолго и недалеко, нашел на дороге раздавленную копытом полевую мышь. Жихарь торжественно раскачал убиенного зверька за хвостик и бросил в яму, а потом нашел костяную лопатку и принялся кидать землю, приговаривая: