Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 21)
— Княже, а не надо ли побить кого? — умоляюще вопрошал он хозяина. — Не ходит ли вражина вдоль границ?
— Вдоль всех границ ходит, — соглашался князь, — а переступить их никак не может. Да вот сам погляди!
В княжеской светлице лежал на столе земной чертеж. Жихарь и Принц внимательно изучили его. Соседи у адамычей, прямо сказать, были незавидные — лесные подляне, задиристая Наглия, бездумная Бонжурия, лихие степняки.
Царь Соломон, поглядев на чертеж, ахнул и без слов начал колотить Китовраса посохом по спине. Китоврас вяло отбрыкивался и отмахивался хвостом.
— Я с тебя за каждый лишний шаг вычту! — приговаривал премудрый. — Это же надо — шли в одну сторону, а попали совершенно в другую! Ты забыл, к которому дню нам надо в Иерусалим?
Китоврас прогудел в том смысле, что ременно обутые аргивяне всю жизнь этой дорогой пользуются и всегда попадают куда надо. И что муж жестоковыйный, ложной премудростью тщась, сам себе ставит препоны.
Царь успокоился, отложил посох, развел руками.
— Где люди, где кони? — и закатил глаза.
— Добрый у тебя чертеж, — сказал Жихарь князю. — Вот бы срисовать… Но нет, нельзя. Тогда мы будем знать, куда идем, а это не по уговору…
— Можно ли странствовать без цели? — удивился князь Микромир. Был он, как все адамычи, светловолос, дороден и не склонен ни к каким странствиям, тем более бесцельным. — Глядя на вас, опять наша молодежь не усидит дома, пойдет искать иных мест… А чего, спрашивается, ходить? У нас никакой рот не лишний…
— Да, живете крепко, — сказал Жихарь. — И отчего это вам так боги благоволят?
— Так они же все от наших и вышли! — всплеснул руками Микромир.
Царь Соломон ухмыльнулся — у него на этот счет имелись свои соображения.
— Так оно и было, — продолжал князь. — Однажды вышел грозный витязь Световит из дому по малой нужде — поискать себе подвигов, сошел с крыльца и только что сделал шаг, а нога на землю ступить не может — застыла на полдороге, словно под ней ступенька. Он другой шаг сделал — и другая нога оторвалась от земли. Иной бы плюнул и вернулся в дом досыпать, но не таков был Световит. Он и еще раз шагнул, и еще, а перед ним как бы невидимая лестница. Собрался внизу народ, отговаривает, а он топ да топ. В разные стороны ходили наши богатыри, а вверх еще не случалось.
Конечно, кое-кто за ним подался. Но только не у всех получилось. А день был ясный–ясный. Ушло их с десяток, как бы не больше. Световит впереди, все поднимается и поднимается. Вот уже птицы рядом с ним летают. Обернулся, помахал рукой. Потом побежал прыжками и скрылся с глаз. Остальные небоходы тоже попрощались — и за ним. Люди, которые внизу, повалились на колени.
Дня три прошло. Люди совсем ничего не делали — только в небо смотрели. А был среди нас один старец, который мог на самое солнце глядеть не мигая — все равно слепой. Но слепой-то слепой, а разглядел на солнце Световита. Сердится на кого-то, строжится, кулаком грозит и мечом ужасно помахивает. Потом в ясном небе загрохотал гром, засверкало все и сверху посыпались неведомые существа.
Высоко им довелось падать, в лепешку поразбивались, а по одеждам видно — не наши, и даже головы у некоторых нечеловеческие. Один в кулаке молнию зажал — должно быть, не успел метнуть. Тут мы, адамычи, и догадались, что наши богатыри всех, кто на небе водился, перебили. С тех пор над нами круглый год светит солнце и дожди идут только вовремя. Да ведь Световита всякий знает, у него еще прозвище было — Ярила, а Перун — кузнец бывший, а Олеля с Полелей…
Царь Соломон закусил губу, живот у него колыхался от нутряного вежливого смеха. Китоврас помянул каких-то Космогонию и Титаномахию. Принц Яр–Тур только мотал головой, собирался что-то сказать, да так и не собрался. У Жихаря тоже слов не нашлось, боялся обидеть хозяина: может, все это и правда. Очевидцы-то все давно умерли…
— Кузнеца Перю особенно жалко, — сказал князь Микромир. — До сих пор ни у кого руки не дойдут коней подковать. Хотя и зачем — земля все равно мягкая…
— А если в поход? — спросил Жихарь. — Мы бы с Яр–Туром взялись всех перековать, да вы бы нам за это коней парочку…
— Не выйдет, — вздохнул князь. — Кони наши по заклятию за рубеж не идут — сразу дохнут. Тут и без коней молодежь не удержишь…
Снова вернулись к чертежу. По нему выходило, что царю с Китоврасом, если мыслят идти в Иерусалим, надо забирать влево и вниз, к теплому Островитому Морю.
— Пойдем с нами, — снова стал уговаривать царь Соломон. — Я сделаю вас тысяченачальниками. А не понравится, дам самый лучший корабль из настоящего ливанского кедра, и можете себе спокойно грабить страну Офир. Что такое значит Полуденная Роса? Тьфу, и ничего больше. Подумаешь — Полуденная Роса…
— Постой, постой, — сказал князь Микромир и как-то весь подобрался. — Так вот что вы ищете? Значит, старик Беломор так и не отказался от своей безумной затеи?
— Это прямо какие-то дурачки, — сказал Соломон. — Может, хоть ты их отговоришь, у меня уже нет никаких сил…
— И то, — согласился князь. — Зачем вам эта Полуденная Роса? Солнышко светит, девушки водят хороводы…
— Птички поют, — поддакнул Жихарь. — А время ходит и ходит по кругу, и мы вместе с ним… — Тут он понял, что сболтнул лишнее.
— О! — воскликнул царь Соломон. — Значит, надоело вам, что род приходит, и род уходит, и возвращается ветер на круги своя? Князь, есть ли у тебя зеркало — вызвать старого колдуна на крупный разговор?
Они с Микромиром переглянулись и рассмеялись. Потом князь нахмурился и велел Жихарю с Принцем выйти из терема и побегать с девушками в том самом хороводе и под тем самым солнышком, а когда понадобится, так их позовут.
Девушки племени адамычей действительно нашлись не в огороде, а в хороводе, хотя пора была летняя. Жихарь спросил, кто же будет сорняки полоть, но ему ответили, что здесь слова такого не знают: чему положено расти, — то и растет.
— Сожалею я о своей молодости, — сказал Яр–Тур. — Только что нас выставили из совета мужей, на котором, вероятно, решаются судьбы мира.
— Чего зануд-то старых слушать? — удивился Жихарь.
Покружились в хороводе, попели песни, а потом и по березнику решили побегать в догонялки, так что княжеские слуги еле докричались разрезвившихся молодцов.
— Не подумайте дурного, сэр Джихар, — уверил Принц, когда они возвращались — к терему. — Будущая королева… Понятия чести… Я соблюдал себя…
— Да я вовсе ничего не думаю, — сказал Жихарь и понял, что мыслей в голове впрямь стало как-то маловато.
На дворе темнело. В княжеской светлице горели толстые желтые свечи. На столе и на лавках лежали старинные свитки и непонятные вещи. Царь Соломон поспешно спрятал что-то за спину.
— Будимира с вами нет? — спросил он и, удостоверившись, что нет, с облегчением принялся догрызать куриную ногу. — Петушок и тот лучше их понимает о жизни, — указал он косточкой на побратимов.
Князь сокрушенно вздохнул.
— Ничего с ними не поделаешь, — сказал он. — Потом они нас же и проклянут…
— Они проклянут нас в любом случае! — вскричал Соломон. — Нет человека, властного над ветром, умеющего удержать ветер, особенно когда этот ветер в голове. Не хотят слушать старших — пусть идут. Пусть хлебнут горя своей золотой ложечкой. Ай, ай, скажут они, а ведь старый Соломон был прав!
— Лишь одолением преград зиждется доблесть героя, — сказал Китоврас, поднимая голову от чертежа. — Славным походом таким не пренебрег бы Геракл.
— Вы правильно поняли нас, досточтимые сэры, — поклонился Принц Яр–Тур. — Ни мой побратим, ни я не собираемся отказываться от своих намерений.
— Да я и то смотрю, — сказал князь. Он разложил на столе три одинаковых на первый взгляд пергамента. Телячьи шкуры, на которых были нанесены очертания земель и держав, были выделаны до полной прозрачности. — Вот перед вами все три мира — Явь, Правь и Навь, — сказал князь. — В Яви живем мы с вами. В Прави обитают боги и вообще высшее начальство. Навь, или Навье Царство, находится у нас под ногами и населена умрунами…
— Это мы знаем! — Жихарь махнул рукой. — Ты дело говори!
— Знаем, знаем! — рассердился князь и пребольно перетянул богатыря своим княжеским жезлом поперек спины.
— В дороге будут учить не палкой, а острым железом, — прибавил царь Соломон.
Удовольствовавшись воспитательным действием, князь дал подержать жезл оторопевшему от науки Жихарю и наложил три чертежа один на другой.
— Видите — и тут река, и в небе река, и в Нави тоже река, только называются они по–разному. Здесь город, и здесь город, и тут он же…
Разговор начался ученый, упоминали и Коркиса–Боркиса, и самого Ваню Золотарева, и всякие непонятные слова. Жихарь прислушался: не скажется ли ночной урок старого Беломора, но понятнее не стало. А особенно обидным было то, что в споре принимал участие и побратим — он изредка и робко вставлял словечко–другое, и мудрецы не поднимали его на смех.
Разговор шел все о том же, о колесном ходе времени. Не без интереса Жихарь узнал, что, оказывается, всякий город на земле воздвигнут на своих же собственных развалинах, а грозные заклинания и расклинания станут детскими считалками, чтобы со временем вновь набрать магическую силу. Потом князь Микромир хватился какой-то точки и собрался ее вычислить.
Для этого он, кряхтя, нагнулся и достал из–под стола нечто вроде сажени, которой землю мерят, только поменьше. Рейка, соединяющая обе части устройства, была не прямая, а полукруглая, да еще со щелью и на винте, так что одна из планок могла свободно ходить.