Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 110)
В общем, оскорбительный был лубок, и Жихарь даже хотел жестоко наказать безвинного торговца–перекупшика, но для этого ведь требовалось прилюдно открыть свое громкое имя, что никак не входило в тайные коварные планы торгового товарищества «Колобок и сыновья».
Даже разодрать позорное изображение прижимистый Колобок не дал — утащил к себе в суму и прибавил:
— Это хорошо, что не похож! Зато тебя тут никто не признает!
Бродить среди торговых рядов вприглядку богатырь был готов хоть дотемна, но у водяника, негожего к длительному сухопутному хождению, устали ножки. Да и на ночлег нужно было куда-то устраиваться.
— Могли бы и под забором переночевать! — вздыхал Колобок. — Но нельзя: мы же зажиточные конеторговцы…
— Ищи лучший постоялый двор, — сказал Жихарь. — Мы с Мутилою все же владыки.
Понятно, что Колобок нашел заведение не первого разбора, но товарищам было уже все равно.
Зашли под навес, где стояли длинные столы и лавки. Там уже сидели десятка два людей, хлебали что-то из больших глиняных мисок, швыряли под стол кости.
Жихарь потребовал у хозяина щей с убоиной, бараний бок с гречневой кашей и пирогов, Мутиле мясного не полагалось, он решил удовольствоваться вешними мочеными грибами. Потом оба, не сговариваясь, звучно щелкнули пальцами по кадыкам.
Сума, висевшая у Жихаря на боку, задергалась: то Колобок начал трястись над каждой денежкой.
— Вас тут опоят, разденут и на дорогу выкинут, — предрекал он.
— Э, что там у тебя в суме? — спросил торговый человек в пестром халате и подался на дальний конец лавки.
— Там у меня здравый смысл живет, — не растерялся Жихарь. — Он мне и подсказывает, чего нельзя, а что можно.
— А зачем он хранится отдельно? — не отставал человек.
— Больно велик — в черепушку не лезет, — объяснил богатырь. — Зато в нужный час его всегда можно убрать в уголок. Иногда и рассудку полезно помолчать!
— А–а, — позавидовал спросивший, но на прежнее место не пододвинулся.
Остальные вечерявшие тоже глядели на Жихаря с Мутилой опасливо: первый походил на разбойника, второй — на мошенника.
— Косятся на нас, — тихонько прогудел богатырь в суму. — Надо слегка угостить людей, а то как бы не вышло шуму…
— Разорители! Погубители! — завопил, забывшись, Колобок. — Сперва за чарочку, а потом ковшом!
Все поглядели на товарищей с некоторым даже ужасом, но просвещенный Жихарем торговец в пестром халате объяснил им насчет здравого смысла, отселенного в суму.
— Ой, бедняга! — запричитали самые сердобольные. — Это же все равно что жену с собой таскать!
— Так всю жизнь и мучаюсь, — признался богатырь. — Но я его сейчас под лавку уберу — пусть там разоряется. Вот когда прикажу: «Сума, дай ума!», тогда и вещай!
Гомункул осознал свое бессилие и затих, потому что у него даже зубов для досадного скрипа не было.
Угостившийся народ перестал видеть в богатыре и водянике лиходеев, провозглашал здравицы в их честь, хвалил за щедрость. Словом, началось вполне веселое застолье, когда люди от каждого ковша только трезвее становятся.
На веселье не замедлили явиться песенники и гудошники. Двое играли на рожках, третий пел:
— Сколько можно! — закричали гости, прерывая неведомую Жихарю песню. — Который год одно и то же!
Другие гости заступились за потешников, и быть бы, к богатырскому удовольствию, драке, но тут под навес залетел воробей.
Опрокидывая лавки и столы, бросились ловить воробья и гнать его взашей.
— Птица в избу залетела — к покойнику! — кричал кто-то. Песенники под шумок скрылись, унося в подолах рубах ухваченные со столов куски.
Воробей тоже выпорхнул из–под навеса — подальше от дураков.
Наконец все успокоились и стали рядить, можно ли считать навес полноценной избой и действенна ли в таком случае примета. Потом начали припоминать иные приметы близкой смерти.
— Сад поздно зацветает — к смерти хозяина!
— Дятел мох долбит в избе — к покойнику!
— Петухи не вовремя распоются — к покойнику!
— Нетопырь залетит — к покойнику!
— Ворон каркает — к покойнику!
— Конь хозяина обнюхивает — убиту быть!
— Собачий вой — на вечный покой!
— Переносье чешется — о покойнике слышать!
— Мухи зимою в доме летают — к покойнику!
— Мыши платье изгрызут — к покойнику!
— Соломина к хвосту курицы пристала — покойник будет!
— Стук в доме от неизвестной причины — к смерти!
— Крошки изо рта валятся — к смерти!
Тут знатоки примет заткнулись, остановились и с ужасом поглядели друг на друга — не валятся ли у какого бедолаги крошки изо рта?
— Полноте, — сказал из сумы Колобок. В перечислении смертоносных примет они с Мутилой и Жихарем не участвовали. — Чего испугались? Всякой курице рано или поздно соломина ко хвосту пристанет. Всякий человек рано или поздно помрет. Всякие повторяющиеся события рано или поздно совпадут. Тому нас и Юнг премудрый учит в книге «Синхронистичность»…
Все от этих слов успокоились, прекратили страшиться и с восхищением воззрились на суму.
— Продай разум, — предложил кто-то. — На что он тебе, детинушка? Ты и так здоровый, не пропадешь. А в торговом деле без здравого смысла никак…
— Продавай, продавай! — шепотом подсказал обрадованный Мутило.