Михаил Успенский – Алхимистика Кости Жихарева (страница 41)
– Так из какого же он семейства, милый мальчик?
В голову Филимонову, как назло, лезли сплошные итальянские автогонщики да футболисты. «А, будь что будет», – подумал он и бухнул:
– Феррари!
Старушка охнула и прошептала:
– А кто он герцогу – сын, племянник?
– Кузен, – облегчённо сказал Джульверн. – А что у вас подают на десерт, любезная?
…Конечно, в таверне можно сидеть на халяву до бесконечности, да и на ночлег устроиться в верхних комнатах тоже можно, только цель будет по-прежнему недостижимой.
Римляне и гости Вечного города, яростно жестикулируя, вели разговоры за каждым столом. Главной темой были чудачества нынешнего Папы.
– Надо узнать о нём побольше, – сказал ботан.
Он встал, спросил у хозяйки даровой кувшин самого лучшего и дорогого вина. Хозяйка поморщилась, но щедро наполнила посудину – а вдруг этот бамбино инкогнито тоже знатный синьор?
– Я пошёл в разведку, – доложился Джульверн Косте и, прижав к себе кувшин, направился к одному из столов, за которым сидели самые шумные и самые седые клиенты. Ведь что можно узнать у юнцов? Про девок да про драки?
Патриархи таверны с радостью усадили к себе свежего слушателя, да ещё такого щедрого.
Вы уже убедились, что ботан умел вытряхивать из болтунов информацию.
Чудным и загадочным было само появление нового Папы на престоле.
– Такого не припомнит даже старый пьяница Амброджо Фрескобальди, а ему скоро девяносто девятый пойдёт! – рассказывал скорняк Пьетро (так называли его приятели). – Обычно-то мы выходим на площадь перед собором моего святого тёзки и ждём, когда из дворцовой трубы повалит соответствующий дым. Потом на балкон выходит толстенный такой кардиналище и объявляет: у нас есть Папа! Выпивайте и закусывайте, христиане! Словом, сплошная дольче вита. А с нынешним не так всё было…
– Именно что не так! – подхватил сосед скорняка. – Совсем не так!
– А как? – спросил ботан и щедро плеснул говорящему в кружку.
Тот вытёр усы и продолжал:
– Да вот так: спать легли при одном Папе, а проснулись при другом!
Заговорили и остальные:
– Никаких выборов не было!
– Куда прежний Папа подевался – неизвестно!
– Святые отцы молчат, лишь глаза отводят, как мошенники!
– Так мошенники и есть! Святую воду, и ту разбавляют!
– Про всех не говори! А только видно, что все они как бы не в своей воле… Как бы очаровал их кто-то…
– Говорят, этот Папа ни одной молитвы не знает!
– На людях почти не бывает!
– Постов не соблюдает!
– И всё-то при нём не так!
– А ещё говорят, – понизил голос скорняк Пьетро, – что и не Папа это вовсе…
– А кто? – Джульверн затаил дыхание.
В ответ рассказчики хором насупились и замолчали. Тем более что и кувшин опустел.
Ботан хотел было подбодрить их, заказав ещё винишка, но тут раздался зычный голос:
– Базилетто, дружище! Какими судьбами в наших краях? Да ещё в таком виде? Неужели тебя ограбили разбойники? Это тебя-то, который сам любого…
– Антонушко, за ногу тебя и об угол! Так ты не утоп! А я-то за твою душу пудовую свечку поставил Николе Морскому!
Филимонов оглянулся.
Васька Буслаев обнимался с таким же здоровенным парнем в кожаном камзоле и в бархатном берете.
– Ну, за встречу-то можно? – сказал Буслай, обращаясь к богатырю.
– А с каких это пор всякая пузатая… – начал Васькин знакомец, но подоспевший Джульверн его успокоил:
– Это наш известный новгородский лекарь – у Василия Буслаевича ведь печень больная, ему нельзя…
Рекомый Антонушко с подозрением посмотрел на Костю.
– Лекарь, говоришь? С такой-то рожей? И чем он лечит – деревянным клистиром на большой дороге?
Ботан не растерялся:
– Бывает и такое! Лекарю ведь часто приходится ночью к больному спешить! Он же давал клятву Гиппократа!
Антонушко расхохотался и представился:
– Антонио Челентано из Генуи, негоциант! Бывал в ваших краях, пивал ваш мёд. Как это… пил вместе с усами мёд, да не попало в рот… Забыл уже, клянусь Вакхом!
– То-то я смотрю – лицо знакомое, – сказал ботан.
– Мы уже виделись раньше? – спросил кондотьер.
– Челентано у нас всякий знает, – сказал Джульверн. – Меня зовут Нил, а моего друга – Константин.
– Постой, – сказал синьор Антонио из Генуи. – Это не тот ли оруженосец Константин, которого обвиняли в смерти моего несчастного родственника Черилло, предательски убитого в Киеве?
– Я самый, – угрюмо сказал Костя. – Только я не убивал…
Надо же, как тесен выдуманный мир! Как всё в нём связано со всем!
– Да я знаю, – добродушно сказал Челентано. Он и вправду походил на знаменитого певца и актёра, только был при усах и ленинской бородке. – Знаю и то, что юноша обличил настоящего злодея. Однако скор ваш князь на расправу! Но нашу встречу необходимо…
– Мы дали зарок перед иконой, – нашёлся Джульверн. Иначе Костя ему бы навешал финдюлей!
– Но мы-то с Базилетто не давали! – воскликнул Челентано. – А посему…
Кончилось тем, что Филимонов обучил повеселевшего генуэзца песне из репертуара его потомка.
– Лашьяте ми канта-аре! – старательно выводил синьор Антонио.
Вскоре песню подхватила вся таверна. Музыкальный народ эти итальянцы! Итальяно веро!
В промежутке между переменами блюд Челентано спросил:
– Так что же привело в Вечный город таких славных ребят?
– Так это… Им к Папе надо… – объяснил Буслай. – На эту… уединенцию…
– Клянусь Вакхом! – рявкнул синьор Антонио. – У меня совсем вылетело из головы! Вам нужен Папа, а Папе нужны вы!
– Мы-ы? – опешил ботан.
– Ну, не вы лично, – сказал Челентано. – А всякий пришелец из ваших краёв. Его Непогрешимое Святейшество распорядился, чтобы в любое время дня и ночи, немедленно, за весьма приличное вознаграждение…
– Вот это да, – сказал Костя. – А ты говорил – оставим его в Праге, сам доберётся…