Михаил Успенский – Алхимистика Кости Жихарева (страница 25)

Герои, подобные Робин Гуду, есть у многих народов. В Китае образ «справедливого разбойника» издревле является традиционным. Там такие лихие ребята даже императорами становились, хотя чаще боролись опять же с продажными местными властями, подобно Сун Цзяну и его удальцам с горы Ляншаньбо из классического романа Ши Найаня «Речные заводи».

Ближе к нашему времени в эпоху романтизма и позже, таких героев – литературных, фольклорных и даже существовавших реально – стало видимо-невидимо:

в той же Англии – Уильям Уоллес, Уот Тайлер, Роб Рой, капитан Блад;

в Германии – Томас Мюнцер, Карл Моор, Михаэль Кольгаас, Клаус Штеттербекке;

в Италии – Спартак, Ринальдо Ринальдини, Луиджи Вампа, Джузеппе Гарибальди, Сальваторе Джулиано, Чипполино;

во Франции – Гийом Каль, Картуш, Равашоль, Фантомас, Жак Мерин;

в Польше… Там каждый шляхтич был сам себе Робин Гуд;

в Чехии – Ян Жижка, Прокоп Чёрный;

в Словакии – Яношик;

в Украине – Олекса Довбуш, Устим Кармалюк;

в России – атаман Кудеяр, Стенька Разин, Емельян Пугачёв, Владимир Дубровский, капитан Копейкин, Григорий Котовский, Нестор Махно, Юрий Деточкин, бунтари-академики Платонов и Невтонов, держащие в страхе весь научный мир;

в Корее – Пак Цой Ким, Цой Ким Пак, Ким Цой Пак, Ким Пак Цой;

в Аргентине – Мартин Фьерро;

в Чили – Хоакин Мурьета;

в Мексике – Франсиско (Панчо) Вилья, Эмилиано Сапата;

в Австралии – Нед Келли;

в США – Бонни Паркер и Клайд Барроу;

и, наконец, всемирный мятежник Эрнесто Че Гевара!

Кто из них реальная личность, кто литературный персонаж, а кто оба в одном флаконе – сами разберётесь, не маленькие.

В тени густых лесов

– …Ну хорошо, – сказал Робин Гуд и в сотый, наверное, раз щёлкнул зажигалкой. – Вы, ребята, нагородили столько лжи, что хватило бы на десять лондонских проповедников. Или у обоих вас что-то с головой – не иначе, наслушались бабушкиных сказок. Надо же – Владычица Озера! Зачарованный Мерлин! Колдовское золото!

– Тогда верните наши зажигалки, – сказал Джульверн. – И фонарик. Они же, по-вашему, тоже колдовскими должны считаться.

Шервудские разбойники даже не связали друзей – зачем крутить руки, когда при малейшем неповиновении прилетит стрела?

Зелёные братья и их пленники сидели на поляне вокруг костра. Со стороны можно было бы подумать, что идёт дружеская беседа про виды на урожай и про бесчинства проклятого короля Джона. Картину портили только два молодца со взведёнными арбалетами.

– Есть и полезное колдовство, – пожал плечами Робин. – Как это называется, отец Тук, – белая магия?

– Добрый христианин колдовских мастей не различает, – невнятно пробурчал толстый монах. Он как раз пытался разжевать изрядный кусок фирменной колбасы деда Азиатыча, но со стоматологией в графстве Ноттингемшир было туго.

– Это не магия, – заступился за китайские зажигалки ботан. – Тут же колёсико, кремень… Правда, это не совсем кремень… Да ведь когда-то и простое огниво казалось чудом!

Костя молчал и только поворачивал ве́ртел над огнём. На вертел была насажена туша здоровенного кабана. Он думал, почему ему доверили такое важное дело. Скорее всего, чтобы руки были заняты и чтобы не мог внезапно броситься на атамана…

Если бы не стрелок за спиной, можно было бы представить себя на родной богатырской заставе. Там такое простое, но сытное блюдо весьма уважали…

– Говорят, пикты до сих пор добывают огонь с помощью каких-то дурацких палочек, – сказал атаман. – Но мы-то не пикты!

– Конечно, – сказал хитрый Филимонов. – Вы вполне цивилизованные люди. А значит, с вами можно договориться.

– Теперь насчёт этой светящейся штучки, – сказал Робин Гуд, словно бы не слушая ботана. – Когда я кручу рукоять арбалета, я вкладываю силу в удар болта. Когда я кручу рукоять маленького светильника, моя сила… превращается в свет?

– Совершенно верно! – воскликнул восхищённый ботан. – У вас, сэр, аналитический склад ума!

– Но ведь для превращения силы в свет всё-таки необходимо какое-то заклинание?

– Уверяю вас, прекрасный сэр, что никаких заклинаний здесь не требуется. Просто… Ну, это сложно объяснять…

– А мне ничего и не нужно объяснять, – сказал Робин Гуд и почесал спину арбалетным болтом. – Мне всё понятно.

Он встал и принялся ходить взад и вперёд.

– Вот уже несколько дней, – объявил он, – до нас доходят слухи о шайке непонятных парней в соседнем графстве. Верховодят ими какой-то хромой громила с костылём, кличут его Бэзил, и вертлявый тип с норманнской фамилией де Куковьяк. Говорит стихами – не иначе, проклятый лягушатник. Ну, они окормляют свою епархию, а мы – свою, да простит меня достопочтенный отец Тук за такое сравнение…

Монах довольно заржал.

– …Но мне в них кое-что не нравится. Например, они тяжело ранили тамошнего лесничего Сэма Филби. Что и говорить, уложить лесничего – прямой долг каждого вольного стрелка. Но! Старину Филби привозят в аббатство Святого Криспина, и монастырский лекарь начинает осматривать рану. Рана сквозная. Должно быть, думает коновал, стрела прошла навылет, а лесные стражники вытащили её, обломив наконечник и оперение. Но лесные стражники клянутся и божатся, что никакой стрелы вовсе не было, и свиста её они не слышали, зато слышали очень громкий хлопок, словно молния ударила в землю где-то неподалёку. И ещё одна странность: дырочка в груди совсем небольшая, зато из спины бедняги вырвало здоровенный кусок мяса…

– И что из этого следует? – сказал Джульверн.

– А-а! – воскликнул стрелок. – Теперь самое интересное. Лесничие – народ прискорбно живучий, вот и чёртов Сэм Филби пришёл в сознание. И рассказал, что у хромого главаря, который его поразил, не было ни лука, ни арбалета. Злодей просто вытянул руку вперёд, грохнуло – и больше Сэм ничего не помнит. Так вот я себе и кумекаю: а не из этой ли вы компании?

– Как вы могли подумать? – возмутился ботан. – Это наши враги. Мой друг в схватке поломал Ваське ногу, оттого и хромает ваш Бэзил. А Куковяка – это такой хитрый адвокат…

Народный заступник расхохотался, а за ним и все вольные стрелки из Шервудского леса.

– Адвокат, говоришь? Ребята, это мысль. Монах у нас уже есть, так не завести ли нам ещё и собственного адвоката?

Это предложение вызвало просто-таки дикий восторг среди личного состава:

– Тогда уж заодно и своего прокурора! Чтобы не тащиться в Ноттингем из-за каждой оленьей туши!

– И судью! Чтобы не тратиться на взятки!

– И присяжных – десяток белок и двух зайцев!

– И палача… – выкрикнул кто-то и осёкся.

При упоминании палача все разом погрустнели.

Робин Гуд тяжело вздохнул.

– Ежели вы и впрямь враждуете со своим Бэзилом, то растолкуйте мне, что это за дьявольщина с лесничим?

Филимонов вздохнул в ответ:

– У него рана от пистолетной пули. Пистолет – это такой маленький арбалет, стреляющий кусочком свинца. Только выбрасывает его не тетива, а пороховые газы. А порох – это смесь угля, серы и селитры… Нет, я так, с ходу, не смогу объяснить.

– Тогда мне вас жаль, парни, – сказал Робин. – Допустим, я вам поверил. Вы поняли, что связались не с теми людьми и тайком бежали, прихватив кошель золота и какое-то дурацкое подобие меча… Но вы никуда не заходили по дороге?

– Да мы тут вообще никого не знаем! – сказал Костя, оторвавшись от вертела. – Если бы вы нам не встретились, так и вас бы не знали…

– Значит, не заходили… Тогда как вы объясните это?

И народный заступник высоко поднял над головой румяный каравай.

– Только не оскверняйте мой слух новой ложью, – продолжал Робин. – Хлеб ещё тёплый. А где у нас ближайшая пекарня? В замке сэра Гая Гисборна. Каравай пышный, он почти круглый, как кегельный шар. А кто может позволить себе сарацинскую муку тончайшего помола? Сэр Гай Гисборн. И, наконец, кто назначил награду за мою голову? Уж не Ноттингемский ли шериф, который даже горошины в супе у жены пересчитывает? Нет, награду назначил щедрый сэр Гай. А вот и эта награда!

В другой руке Робина оказался злосчастный кошель Владычицы Озера.

Разбойники закричали:

– Смерть лазутчикам!

– В петлю!

– Здоровяка – на вертел, когда кабан поспеет!