Михаил Ульянов – На испытаниях самолётов Туполева (страница 63)
Удивляла работоспособность Климова: день и ночь на работе, а докторскую защитил. Самой главной его чертой было умение слушать и принимать ответственные решения. Каждый имел право высказать своё мнение. Но со свободой слова случались промашки.
Ту-134СХ
Первые полёты с подвешенным грузом называются растрясочными. Растрясочный полёт с бомбами по 250 килограмм на внешней подвеске Ту-22М-3 выполнил командир В.А Севанькаев.
Дело обычное, но в этом полёте одну бомбу потеряли. Собственно, эта бомба — ГВМ, макет, набитый песком. Где и когда потеряли никто не знает, пропажу обнаружили только после посадки самолёта. Поднялся страшный шухер, примчалось начальство: шутка ли, в Подмосковье потеряли бомбу! Все дают указания, как искать бомбу. Главный ответчик за случившееся происшествие начальник ЛИК. В таких случаях, когда ясно, что ничего абсолютно не ясно, начальство применяет теорию сказочного героя Балды: задать работу не в мочь и требовать выполнить точь-в-точь.
На совещании стали меня напрягать, чтобы по… (в общем, вам по пояс будет) в снегу прочесать лес от «Раменского» до Касимова[65]. Мне бы помолчать, покивать головёнкой, мол, будет исполнено, а я возьми, да и скажи: «Три часа прошло, никто не позвонил. Подождём до вечера, если всё спокойно, в субботу в Бронницы сгоняем (это была главная в те времена барахолка в округе), если не продают бомбу, значит, никому не нужна. По лесам до Касимова таких бомб валяется миллион, да и не бомба это, а ведро с песком, взрываться там нечему, и зачем нам по снегу лазить?!»
За такое мудрое изречение задницу надрали солидно — обрадовались дурацкому, с их точки зрения, рассуждению, но пахать снег не заставили. Болело недолго. Помните как у А. Толстого? Мудрость лучше усваивается поротой задницей!
Так уж судьба распорядилась, что в данный момент, когда я пытаюсь сочинить своё повествование, эти самолёты в Сирии доставляют свои грузы точно в адрес нашим недругам. Видать не зря, не жалея живота своего, учили мы их этому мастерству!
В общении с руководством Базы допускались шутливые высказывания, как теперь говорят, приколы, но они не переходили в панибратство и собутыльничество. В начале марта Климов собирался в отпуск. Секретарь передала мне приглашение Климова прийти для подготовки встречи генерального. Посмотрел на календарь: 3 марта — день рождения Михаила Сергеевича Горбачёва. В это мгновение в кабинет вошёл помощник начальника ЛИК Гордон Эдуард Анатольевич. С невинной, детской улыбкой протягивает бланк правительственной шифротелеграммы: «Михаил Владимирович, вот достал по большому блату, не хочешь кого-нибудь поздравить?» Экспромт родился мгновенно. Написали текст.
«Начальнику ЖЛИиДБ В.Т. Климову.
Копия: генеральному конструктору АА Туполеву.
Благодарю за сердечное поздравление с днём рождения и пожелания.
Желаю вам хорошего отдыха и приятного проведения отпуска».
Генеральный Секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв».
В те времена со связью было туго. «Человек повышенной проходимости» Э. Гордон добыл линию телетайпа с выходом в сеть «Аэрофлота», и установил аппарат в комнате секретаря. Кудесница связи Антонина Ивановна Фомина мгновенно превратила текст и бланк в единый, внушающий доверие, документ. Вооружившись самоделкой, пришёл в приёмную директора и попросил секретаря, Валентину Мельничук, через пару минут принести телеграмму Климову, изобразив взволнованность и торжественность момента.
В кабинете начальника находился секретарь парткома Николай Зайцев и ведущий инженер по газовому самолёту Валерий Архипов. Успел предупредить их, что сейчас будет розыгрыш, и просил поддержать. Валентина великолепно сыграла сцену «Вам пакет». С дрожью в голосе и слезой во взоре передала телеграмму Климову: «Вот, передали». Валентин Тихонович прочитал телеграмму, лицо его побагровело, уши зажглись как стоп- фонари. «Это какая-то провокация, я никого не поздравлял, да ещё он знает, что я в отпуск ухожу. Коля, ты Горбачёва поздравлял?» Зайцев прочёл телеграмму: «Что Вы, Валентин Тихонович, мы Горбачёва не поздравляли», и передал телеграмму Архипову. Валерий вскочил, подбежал к Климову, пожимая руку, запричитал: «Валентин, ты не представляешь, какое огромное значение имеет эта телеграмма. Неформальное общение с Горбачёвым открывает великолепные перспективы…» Климов почти простонал: «Провокация это…» Я взял телеграмму, делая вид, что читаю, забормотал: «Копия Туполеву, не стерпит Алексей, уволит». В ужасных рассуждениях прошла пара минут; поняв, что переигрываю, сознался: выбросьте её, это я написал. Климов вздохнул, будто освободился от тяжёлой ноши: «Мужики, что вы делаете, так и помереть недолго», с облегчением бросил телеграмму на стол. «Правильно, — говорю, — пусть она на столе полежит, Алексей сейчас приедет, почитает, разбираться не станет, кто написал. Точно уволит!» Валентин, со стоном, схватил лжешифровку и сунул в свой кейс.
Валентин Тихонович и сам любил остро пошутить. Однажды генеральный конструктор Алексей Андреевич Туполев в своём новом кабинете в корпусе на набережной Академика Туполева раздавал указания подчинённым, что называется, «в зад и перед».
Совещание явно затягивалось, вопросов было много, каждому хотелось уточнить направление постоянно колеблющейся генеральной линии. Туполев вспылил: «Хватит скулить! Где я столько умных наберу, чтобы ответить на ваши дурацкие вопросы?»
Мёртвую тишину нарушил штатный возмутитель спокойствия, Вячеслав Васильевич Сулименков, главный прочнист фирмы: «Алексей Андреевич, последний вопрос последнего дурака». Пока Слава втолковывал генеральному суть дурацкого вопроса, Климов черканул записку: «Не гунди и не перечь, а пойди и обеспечь, а не то в момент узнаешь, как башка слетает с плеч»[66]. Климов послал записку Сулименкову, но нашёлся предатель и выложил записку на стол Алексею Андреевичу. Реакцию Вождя далее вспоминать невозможно без примочек и валидола.
В октябре 1984 года на Казанском заводе подняли первый серийный самолёт Ту-160, широко разворачивались государственные испытания. Появился и проходил госиспытания самолёт противолодочной обороны Ту-142ПЛО. Подходили к концу испытания комплекса управления ракетой Х-55. По правилам полигона, при выполнении пусков на ЦКП в Ахтубинске от промышленности обязаны присутствовать самолётчики, ракетчики, «головастики»— те, кто отвечает за систему наведения, и конечно «глухонемые» представители министерства среднего машиностроения, отвечающие за БЧ.
Самолётчиков почти всегда представлял я, иногда Кантор. Летали туда достаточно часто, и так всем надоели, что даже часовые у нас пропуска не спрашивали.
Обстановка на ЦКП — суровая. Все разговоры, происходящие в зале, записывались, отвечать следовало только на вопросы руководителя эксперимента. Ваш ответ воспринимался
как указание изменить план проведения эксперимента. Однажды В.Т. Климов решил сам поучаствовать в проведении основной работы, так в открытых разговорах называли пуск ракеты. Процедура пуска происходила примерно по следующему сценарию. В назначенное время собиралась рабочая комиссия. Её бессменный председатель Владимир Иванович Богданов проверяет готовность участников работы и объявляет о начале операции. От взлёта носителя до отцепки изделия пройдёт не менее пяти часов, за это время участники эксперимента должны занять исходные позиции. Диспетчеры должны перекрыть воздушные трассы, СКИП должен занять свою позицию на трассе, мы должны быстренько шмыгнуть в «134-ю» и полтора часа наслаждаться фирменным чаем от механика Виктора Ильича Окорокова, известного во всём авиационном мире как Железный. На аэродроме в Ахтубинске встретили нас люди из нашего филиала и вручили пропуска. Климову достался пропуск, увешанный значками, дающими право прохода через все проходные войсковой части. Не было только одной толкушечки, дающей право прохода на ЦКП. Часовой, естественно, его не пропускает. Когда он попытался повязать Климова, как агента Антанты, подошёл я к прапорщику, поздоровался и со словами «он со мной», увёл Климова в зал ЦКП. На этот раз работа прошла без замечаний, даже ракета прилетела куда нужно. По окончании работы познакомил Климова с руководителями ЦКП. Ночью возвращались домой. В самолёте Валентин Тихонович спросил, как мне удаётся так ладить с военными? «Да просто всё это, ладить мы стали с этими полковниками и генералами двадцать лет назад, когда они капитанами были». Оргвыводы последовали немедленно: «Вот что, Ульянов, раз ты такой именитый, приноси завтра проект приказа и забирай под своё управление филиалы».
Вот так, Бог послал головку сыра, однако из рук наших ничего не пропадало, твёрдо знали: «добыл сырку — сиди и не каркай, что с воза упало, не вырубишь топором!» (Эдуард Елян).
Тема «холод»
Пока мы носились по полигонам, в ОКБ рождались новые проекты: самолёты Ту-155, Ту- 204, Ту-334. Тема «155» скрывалась под псевдонимом «Холод».
Главный конструктор Владимир Александрович Андреев получил задание создать деловой самолёт, использующий в качестве топлива вместо керосина жидкий водород. Задача наисложнейшая.