Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 63)

Я помнил, как впервые взял этот меч в руки в замковой оружейной. Меня, только что вышедшего из зала с главными магическими камнями и ставшего наконец полноправным Повелителем Черного замка, вели под руки маги, ожидавшие за дверью в потайную комнату. Я, еще ощущая идущие сквозь меня колоссальные потоки чистой магической энергии, плохо осознавал, куда именно меня ведут, и очень удивился, когда вместо тронного зала мы оказались в просторной оружейной, укрытой в глубине Цитадели. Внутри на подставках, крюках и стойках размещалось столько оружия, что хватило бы на пару сотен воинов. Копья, топоры, палицы и булавы. И, конечно, великое множество мечей всех форм и размеров. Сверкали в свете факелов полированные клинки и гарды, искрились самоцветы эфесов и ножен. Двуручники размером с рыцаря в полном доспехе соседствовали с короткими мечами длиной примерно в полруки. Мечи прямые и кривые, палаши, сабли и изогнутые ятаганы. Меня буквально втолкнули в это царство боевого металла и отпустили.

– Выбирай, Владыка, – велел своим звучным голосом, так не соответствующим его тощей дряхлой фигуре, белобородый Везергер, тогдашний глава магов Черного замка и мой наставник. Он впервые вслух, при всех, назвал меня Владыкой, до этого старый маг вполне обходился «молодым… э-э-э… господином», что при его почти двухвековом возрасте звучало даже не слишком обидно. – Выбирай свой меч, да послужит он тебе и Великой Тьме.

Я, еще пошатываясь, двинулся вдоль расставленного и разложенного повсюду оружия. Сразу отмел двуручники. Меч размером с самого Владыку, безусловно, пафосен и смотрится прекрасно. Особенно на эльфийском гобелене. На него так удобно опираться, принимая красивые позы! Но стоит учесть, что мне эту железку предстоит таскать с собой до конца эпохи. Ну или пока не помру от ее тяжести. К тому же двуручник плохо сочетается с конным боем, это оружие пешего поединка. Боюсь, что не все мои враги будут настолько благородны, чтобы подождать, пока я слезу с коня или, например, вскочу с ложа. По той же причине я даже не стал смотреть в сторону коротких клинков. Им нужен щит, из-за которого они выныривают в тесноте битвы. А если щита нет, а твой противник ростом с тролля и вооружен дубиной размером с оглоблю?

А дальше началось мучение. Я брал меч за мечом, но ни один из них не ложился в руку. Один слишком короткий, другой тонок, у третьего витая гарда настолько замысловатой формы, что такой клинок держать страшно, вдруг пальцы запутаются. Четвертый сияет самоцветами, как костер в ночи. Гномы от зависти слюной изойдут, но я вроде бороду до пояса пока не собираюсь отращивать. Пятый… чем не понравился пятый меч, уже не помню, равно как и двадцать пятый, и сто двадцать пятый. Время шло, я хватал клинок за клинком, постепенно приходя в отчаяние. Все не то, ни один из клинков меня не привлекал. Я уже начал посматривать в угол, где стояли боевые топоры и секиры, как вдруг обратил внимание на простой с виду меч в неброских ножнах, небрежно прислоненный к стене. Мне уже было все равно, но я положил ладонь на его рукоять и вдруг почувствовал, как по руке прошел странный холодок. С легким, почти беззвучным шелестом клинок покинул ножны из черной кожи. Казалось, он сам вылетел из ножен, взметнулся в победном жесте над моей головой, и белый огонь полыхнул вдоль отточенного лезвия. В первый, но далеко не в последний раз в моей жизни. Это был мой меч, оставшиеся клинки я даже не стал смотреть. И никогда не жалел об этом. Но сейчас, перед новой встречей с драконом, я сомневался, сохранило ли мое верное оружие свои столь внезапно обнаружившиеся свойства и не утратит ли их в минуту новой опасности. Маги, неоднократно осматривавшие мой меч вместе и по очереди, уверенно заявили, что ощущают в клинке некую скрытую силу. Но хватит ли ее для победы над Глуумом, я не знал и терялся в сомнениях.

А тем временем наш маленький отряд продолжал свой путь на юго-восток. Заросшие лесом холмы мало-помалу превращались в настоящие горы, становившиеся все круче и круче. На третий день пути мы увидели, как восходящее солнце осветило белоснежные снеговые шапки на горных макушках. Вот они, Шааган-Уул, Белые горы. Ну, несостоявшийся брат мой и союзник Глуум, куда ты спрятался? Я пришел за тобой, как и обещал!

Глава 2

Заснеженные вершины Шааган-Уул казались совсем близкими, однако в этот день мы до логова Глуума так и не добрались. Лагерь разбили задолго до захода солнца. Мне показалось, что можно было проехать еще, чтобы сегодня добраться наконец до подножия Белых гор, но орк отказался ехать дальше. Он сопел, пыхтел и продолжал уверять, что лучшего места для ночлега не придумаешь.

Мы встали лагерем у небольшой речушки, весело журчащей по горному лугу. Вода в реке оказалась настолько холодной, что от пары глотков начинало ломить зубы. Вероятно, истоки этой реки находились высоко в горах и питались водой из тающих ледников. Вскоре стало ясно, что мы здесь не первые из гостей. Горные травы изрядно разрослись к концу лета, но мы обнаружили следы нескольких давних кострищ и выбеленные горным солнцем кости овец и лошадей. Это мне не понравилось. Орк явно хотел, чтобы мы остановились именно здесь, на этой стоянке. Но зачем ему это надо?

Я решил немного схитрить. Лагерь мы оставили на месте, но, как только сумерки сменились настоящей темнотой и Ногоон захрапел на зависть и посрамление любым драконам, все остальные, стараясь не шуметь, покинули стоянку и расположились неподалеку от нее, за небольшой скалистой грядой. Отсюда наш лагерь был как на ладони. Временами мне казалось, что я слышу храп орка, но, скорее всего, мне это чудилось. Шум горной речки надежно скрывал все посторонние шумы, место и время были просто идеальными для ночного нападения. Так что, когда первые робкие лучи солнца погнали в глубь горных распадков клочья утреннего тумана, а нападения так и не случилось, я был даже слегка разочарован. Впрочем, мое разочарование померкло на фоне изумленной рожи достойного Ногоон-аб-Илтгэгча, после своего пробуждения не обнаружившего спутников в лагере. Он обрушил было на нас поток упреков в недоверии и скрытности, но хмурые лица невыспавшихся нордов и их красноречивые взгляды быстро заставили его замолчать. Мы быстро свернули лагерь и двинулись дальше.

Как это всегда бывает в горах, расстояния здесь обманчивы. Казалось, что до белеющих впереди горных вершин осталось проехать всего ничего, но на самом деле прошло немало времени, прежде чем мы наконец остановились перед серыми каменистыми склонами. Теперь горы возвышались над нами, закрывая полнеба. Они заслоняли солнце, и нас пробирал неожиданно холодный ветерок, посвистывающий по каменным осыпям. Наш отряд остановился на каменистой площадке, упиравшейся в горный склон. Впереди, хорошо видимый на фоне серого камня, темнел вход в пещеру, ведущую вглубь горы.

– Мы прибыли, Повелитель! – Ногоон-аб-Илтгэгч, согнувшись в поклоне, указал мне на темнеющий перед нами провал. – Я выполнил твою волю. Вот оно, логово Владыки Глуума!

Я всмотрелся уже внимательнее. На первый взгляд ничего таинственного в открывшейся перед нами картине не было. Пещера как пещера. Разве что над входом явно потрудилась не только природа. Руки неведомого каменотеса вырезали в скале полукруглую арку, украсив ее полустертыми изображениями то ли фигурок, то ли узоров. Эти изображения выглядели очень древними и были плохо различимы. Увы, время одинаково безжалостно и к живым существам, и к их творениям. А с момента, когда высекались эти символы, явно прошли не то что годы, а целые века. Или даже тысячелетия – не удивлюсь, если так.

– Это письмена Древних, создавших Великую Степь и весь остальной мир! – торжественно заявил Ногоон. – В них сокрыта великая мудрость, доступная немногим.

– И что же здесь написано столь великими письменами? – насмешливо бросил мейстер Конрад. Огненный маг не выспался ночью, как и большинство из нас, и потому пребывал далеко не в лучшем настроении. Впрочем, смутить орка ему не удалось.

– Я не знаю, что здесь написано, тонконогий, – огрызнулся Ногоон-аб-Илтгэгч. – Это писали не для меня. Даже самые великие шаманы Орды не могут этого прочесть. Читай сам! Ха, ты такой умный, знаешь язык богов и, конечно, все прочтешь без труда. И нам, глупцам, растолкуешь. Ведь растолкуешь, да?

– Довольно, – приказал я, останавливая разгорающуюся перепалку. – Мы столько добирались сюда не для того, чтобы ругаться на пороге пещеры. Мы отправились в погоню за Глуумом. Что ж, давайте посмотрим, куда он от нас спрятался.

Однако подъехать поближе нам не удалось. Кони, словно сговорившись, упрямо отказывались идти вперед. Наши скакуны фыркали, тревожно ржали, и ни плети, ни шпоры, ничто не могло их заставить двинуться дальше. Убедившись, что кони дальше не пойдут, я отдал приказ спешиться, и дальше мы двинулись своим ходом.

До входа в пещеру оставалось не больше полусотни шагов, когда идущий рядом со мной Люций внезапно резко остановился, а затем со сдавленным стоном отшатнулся назад. Лицо некроманта неестественно побелело, на лбу выступили крупные капли пота. Конрад тоже застыл, вскинув руки в защитном жесте. Между пальцами огненного мага проскользнули робкие еще язычки пламени, свиваясь в пылающий клубок боевого заклинания. С остальными моими спутниками тоже творилось что-то странное. Ногоон-аб-Илтгэгч с воем рухнул на землю и прикрыл голову руками. От зеленокожего снова резко несло потом и страхом. Отважные норды, не раз смотревшие в глаза смерти в самых разных обличьях, встали как вкопанные. Лишь Индульф, рыча сквозь стиснутые зубы, двинулся ко входу в пещеру. По лбу северянина покатилось несколько крупных капель пота, рука, мертвой хваткой вцепившаяся в рукоять меча, побелела, но воин продолжал идти, шаг за шагом приближаясь ко входу в пещеру. Индульф шел вперед, хотя было видно, чего ему это стоило. Возможно, стальная воля норда позволила бы ему дойти до самого входа. Но я не стал мучить верного воина и приказал ему вернуться к остальным. Индульф повиновался и отошел назад с видимым облегчением.