Михаил Тырин – Z — значит Зомби (страница 36)

Давайте не будем сходить с ума, люди.

Николай Калиниченко

Андрей Щербак — Жуков

Остров Балчуг

Пролог

#1. Нас всегда окружали зомби. В школе, на работе. В постели. Да. Их разум либо уже спал, либо готовился дать храпака. А что заполняет место, когда разум уходит? Инстинкт, потребность, программа? Просто пока они нас не жрали — все было хорошо. Нет, не хорошо, а как бы нормально, что ли. Нормально.

Короче, так — это мой новый блог. Хотел написать нетовский ник, но сеть накрылась четыре месяца назад, поэтому просто представлюсь. Меня зовут Костян. Ну, Костя. То есть Константин Рудольфович Лазарев. Пока написал все это — рука разболелась. Мышцы для письма не тренированы — такая вот беда. Ниче, как говаривал наш школьный физрук — будем задрачивать до автоматизма…

Инспектор Метьюс оторвался от чтения и глянул в окно. На площади два бульдозера медленно сгребали в кучу строительный мусор. Из мешанины бетона и арматуры время от времени выпадали куски окровавленной плоти, и тогда вспыхивало пламя. Огнеметчики из отдела зачистки работали добросовестно. С огоньком.

«Время! Слишком долго смотрел! Черт! Черт!» Инспектор резко отвернулся от окна, выхватил из нагрудной кобуры пистолет. Хотел укрыться за столешницей и вдруг остановился, осознав, где — а точнее, «когда» — находится. Он долгое время жил в зараженном Чикаго. Это кого хочешь сделает параноиком. Ни физическая подготовка, ни огневая мощь, ни особый нюх не давали там преимущества. А вот чувство времени, вбитый в голову чертов хронометр позволял сохранить шкуру или хотя бы умереть человеком.

Глава 1. Фельдшер

#2. Сейчас скажу очень важную вещь. В нашем мире есть люди и синяки и еще есть лажа. Херня, которую говорят по «Радио Спасения». Мол, зомбаки — мертвы, типа они такие, как в фильмах Ромеро или игрушках вроде Black zone. Доказать, что это полный бред, как два пальца откусить. Короче, так: наше тело — это машина из мышц, костей и крови. Чтобы она работала, нужна команда, которую дает мозг. Этот живой комп у нас в голове выгнивает в момент, едва тело умирает. Нет мозга — нету мультиков. Вот такие пироги с крысятами. Не слушайте уродов из радио. Зомби — живы. Я это точно знаю…

— Она выла всю ночь и дергалась… Я думал, поводок порвет…

Парень носил комбинезон вроде летного и навороченную разгрузку с большим числом карманов. То ли снял с какого-то мертвого омоновца, то ли наведался в армейский магазин. Волосы острижены почти под ноль. Нос с горбинкой, глаза зеленые. На острове его называли Лазарь. Здесь у всех были свои прозвища.

— Плохо себя вела, да? — Фельдшер подошел к девушке. Совсем еще молоденькая. По-восточному изящная. Кажется, ей семнадцать, но выглядит еще младше. Он знал их еще до трагедии. Обоих. Приходили в центр на диспансеризацию. У мальчика — очень высокий болевой порог. Нужно постоянно за собой следить. Девочка была вполне здорова, хотела сдавать на разряд по художественной гимнастике. Не успела. — Вы же знаете, Костя, сегодня семнадцатое сентября, а значит…

— Полнолуние, я знаю. Все синяки его чувствуют. Прутся на северо-запад. Только на фига?

— Они к морю идут. Зов луны. — Фельдшер обработал раны на шее и запястьях девушки. Принялся расстегивать намордник.

— Эй, аккуратнее, она сейчас не в духе, цапнуть может, — забеспокоился Лазарь.

— Предупрежден — значит вооружен. — Фельдшер снял намордник, не дожидаясь реакции, зафиксировал голову больной и привычным движением заставил открыть рот. Зубы были в порядке. Девушка издала тихий стон, попыталась вырваться. Пришлось вернуть намордник на место. Кроме ссадин, видимых причин для беспокойного состояния не было. Если только… Фельдшер опустился на колени.

— Что вы делаете? — тут же спохватился парень. «Надо же! — подумал эскулап. — Сними наручники и маску, и девчонка сожрет его и не поморщится, а паренек продолжает с ней возиться. Любит». Фельдшер удовлетворенно кивнул. Догадка подтвердилась.

— Месячные? — удивился Лазарь. Достал из кармана разгрузки потрепанный блокнот, полистал. — Вот же график. Через три дня должны… Чего так рано-то?

— Это может зависеть от сезона. Гормональный тонус тоже нельзя сбрасывать со счетов. Видите ли, у инфицированных летаргия протекает так же, как и у обычных людей — неравномерно. Есть более и менее активные фазы. А в сочетании с лунатизмом… Даже не знаю. Могу предположить, что иногда зомби близки к пробуждению.

— Скажите… Я все хотел спросить, — парень замешкался. — Вы уверены в своей теории, что зомби — это живые люди, у которых летаргический сон сочетается с лунатизмом… То есть вы верите, что синяков можно вылечить?

Когда речь зашла об исцелении, взгляд у Лазаря сделался совершенно безумным.

«Одержим надеждой! — Фельдшер тихонько вздохнул. — Зачем я его раззадориваю?»

— Послушайте, Лазарь… э-э… Константин, — это все только теория, рассуждения. А по сути — пустая болтовня. Я же всего лишь фельдшер. Вы бы вот лучше о себе подумали. Это кроме всяких зомби. Зеркало нашли? Осматриваете себя регулярно?

— Меня Вертолетчик осматривает, — отмахнулся Лазарь.

— Этот тип, который говорит с голубями на разных языках и ходит ловить рыбу в сухой фонтан, иногда забывая дома удочки? Господи, Костик, да он же невменяем! Вам следует попросить кого-то другого.

— Больше к нам никто приближаться не хочет. Боятся, вдруг Ташка меня уже укусила, и я тоже скоро обращусь, — насупился Лазарь.

— Я не говорю, что они правы, но их можно понять. Все жители Балчуга прошли через атаки инфицированных. И чаще всего это были близкие им люди. Для ваших соседей зомби — всегда опасность. Слабые от них бегут, сильные — стремятся уничтожить врага.

— Мы им не враги, Таша не враг! Она больна, ей помочь нужно! Я… я ей мясо даю каждый день. Она не голодает. Не должна напасть, — казалось, Лазарь сейчас заплачет. Но нет, вздохнул глубоко, успокоился. Значит, не осталось слез.

— Вот, возьмите. — Фельдшер порылся в ящике, передал юноше упаковку тампонов. — И вот эти таблетки. Это сосудорасширяющее, должно снять неприятный эффект. Попробуйте давать ей с мясом…

Глава 2. Остров

#3. Балчуг. Я раньше думал, что это только гостиница для нуворишей. Потом, что — район. Хрен там! Это целый остров. По форме похож на банан или на пиявку — кому как нравится. Никакого фрейдизма. С одной стороны Обводной канал, с другой — Москва-река. Место — зачетное, надежное. Правда, сейчас в канале и в реке воды мало. Но синяки все равно не лезут. Они, как звери — залипают на маршрут, которым ходили раньше. Так Фельдшер говорит и еще книжник Андрей.

На Балчуге три общины. Одна на Стрелке, где фабрика «Красный Октябрь». Наша — у военных складов. И еще одна — возле старой ГЭС. Была четвертая, у Швейцарского отеля, но там что-то не срослось и почти всех выжрали.

Лазарь с Ташкой вышли из дома, где квартировал Фельдшер, и нос к носу столкнулись с чебуханщиком Ринатом. Ушлый Ринат содержал единственную на острове столовую. Над входом красовалась вывеска, собранная из букв, которые хозяину удалось раздобыть в большом городе или выменять у книжников на еду. Надпись гласила: «Чебухана», — и очень всех забавляла. А Физик-шизик высокопарно именовал ее «Элитный ресторан „Шаурма“».

— А-а… Костик-джан! — обрадовался Ринат — Все в порядке? А я вот, видишь, с зубом маюсь. Думаю, зачем мне такой напасть? Пускай Фельдшер выдирает. Придешь сегодня вечером? Мы новый холодильник на складе открыли — баранина, свинина, вай, какой мясо!

Лазарь кивнул. Посмотрел на довольное круглое лицо Рината. Ну как у такого может зуб болеть?

Они миновали пустырь, на котором до эпидемии хотели строить отель, и вошли в арку жилого дома.

Во дворе у подъезда за столом, сколоченным из струганых досок, расположились музыкант Лев Ройт по прозвищу Рабби Роид и книжник Андрей, которого чаще называли Борода. Их разделяла шахматная доска и облако напряженных мыслей. Рядом, у клена застыл в задумчивости дворник Мансур — наследник многих поколений татарских дворников, чудом сохранивший свою национально-историческую аутентичность в центре столицы. Словно в дореволюционные времена, могучий и немногословный Мансур не только мел улицу, но и осуществлял функции дворового стража. Гонял алкашей с детской площадки, задерживал домушников и угонщиков авто, отлавливал и сурово наказывал местных хулиганов, а один раз даже поймал и сдал в милицию двух настоящих террористов. В изменившемся мире он продолжал свою вахту. Поодаль на скамейке сидела Трофимовна. Пожилая женщина с неприятным скукоженным лицом и зычным голосом.

— Костик, доброе утро! — Ройт поднялся из-за стола, протянул руку. Пальцы у него были очень длинные и сильные. Казалось, Рабби может обернуть их вокруг ладони Лазаря не менее двух раз. Музыкант раньше играл в этническом оркестре «Лехаим». Его инструментом была огромная виолончель. Когда в общине при Доме музыки случилась вспышка стазиса, Лев Ройт бежал, захватив с собой только любимый инструмент. Он явился к военным складам в оборванном фраке с огромным чехлом за спиной. Все его товарищи по оркестру, включая дирижера, знаменитого Гарри Рубинштейна в одночасье превратились в алчущих мяса монстров.

Костик с искренней радостью принял рукопожатие Ройта. Ему нравился этот многословный, нескладный, но бесспорно добрый и безобидный человек.