Михаил Тырин – Разлом (страница 20)
Между ползущими по полю танками начали вспухать фонтаны разрывов, но видимых повреждений вражеской технике они пока не причиняли. Танки ответный огонь тоже не открывали: вероятно, их орудия отличались меньшей дальнобойностью и до клондальских позиций пока не достреливали. Вот одна стальная черепаха замерла посреди поля, чуть помедлила, и ее короткий ствол плюнул огнем. Взрыв прогремел слева и с небольшим недолетом, но вскоре полыхнуло с другой стороны, а потом снаряды стали рваться один за другим, все ближе и ближе подбираясь к окопам.
– Быстрее! – скомандовал полковник. В его голосе чувствовалась тревога.
Клондальские пушки били уже почти без пауз, заполняя пространство вокруг нестерпимым грохотом и горьким пороховым дымом. Алекс оглянулся. Танки, казалось, катились уже совсем рядом: сквозь канонаду можно было различить зловещий металлический лязг их гусениц – они гремели так, будто кто-то перекатывал гайки в жестяном ведре. Прячущаяся за броней пехота рассыпалась в неровную цепь: пригибаясь к земле, сурганские солдаты в глубоких темно-серых касках совершали короткую перебежку, падали навзничь, стреляли из винтовки и, перезарядив оружие, снова перебегали на несколько шагов вперед. Где-то поблизости застрекотал пулемет, раздались звонкие шлепки винтовочных выстрелов. Порыв ветра донес пороховой перегар, запах по́та и взрытой снарядами сырой земли. Впереди, согнувшись в три погибели, семенил по траншее Зайцев, следом за Алексом бежала Эйжел, за ней – напуганный Дед, а замыкали шествие двое примкнувших к отряду зайцевских бойцов.
– Пригнись! – что было силы крикнул Ромке Алекс. – Башку не высовывай!
Бесполезно. Ни черта не слышит!
Рядом впилась в стену траншеи шальная пуля, и тут же впереди и слева взметнулся в небо земляной столб, извергая из себя комья жирной глины и нелепо вращающуюся в воздухе, словно манекен, человеческую фигуру.
– Летающий цирк Монти Пайтона, б… – процедил сквозь зубы Алекс, но окончание фразы потонуло в грохоте следующего разрыва, накрывшего часть соседней траншеи вместе с сидевшими там людьми. Отряхнувшись от сыплющегося с неба мусора, Алекс чуть притормозил, дождался, пока рядом окажется Ромка, и только потом снова побежал вперед, придерживая парня ладонью за затылок, с силой пригибая его к земле. Бежать так было чертовски неудобно, но и шансов схлопотать пулю в башку гораздо меньше.
Опять громыхнули клондальские орудия: один из наступающих танков окатило огненной волной. Спустя мгновение он с лязгом и грохотом выполз из облака черного дыма, словно восставший из преисподней демон, но, прокатившись по инерции пару метров, замер без движения. На переднем броневом листе заплясали язычки пламени. Откинулся тяжелый стальной люк, из горящей машины выпрыгнула фигура в сером, затем – другая. Третий танкист эвакуироваться не успел: всплеснув руками, он опрокинулся назад, словно некто невидимый с силой толкнул его в грудь, и повис на коптящей небо броне вниз головой.
Снова взрыв, еще и еще. Молотит пулемет, бьет по мозгам, как отбойный молоток, со звоном сыплются под ноги бойцам горячие гильзы. Запах пороха, запах портянок, запах разогретой оружейной смазки заставляет кипеть кровь. С этой стороны слышен сплошной треск выстрелов, с той стороны уже доносится резкая лающая перекличка на незнакомом языке. Вот еще один танк с чернеющим, как мишень, ромбом на боку, скрипя и свистя трансмиссией, подполз к укреплениям вплотную, но с оглушительным хлопком окутался дымом, вздрогнул, сбросив с себя налипшую грязь. Секунда – и сурганская машина вспухла изнутри огненным вулканом, отлетела прочь орудийная башня вместе со здоровенным куском брони. Это сдетонировал боекомплект.
– Замерли! – проорал, срывая голос, Зайцев. – Легли! Затихли!
Они сгрудились в небольшом тупичке траншеи, игравшем до недавнего времени роль хранилища провианта, судя по разбросанным вокруг пустым ящикам из-под консервов. Очередной снаряд рванул совсем близко. В лицо ударило земляным крошевом и брызнуло чем-то теплым. Алекс открыл забитые пылью глаза. Один из зайцевских парней медленно осел на землю, зажимая рукой рваную рану на боку. Между его пальцами струилось и пузырилось густое и красное. Эйжел бросилась было на помощь, подняла запрокинутую голову, заглянула в побледневшее лицо и лишь покачала головой. В тот же миг сверху посыпалась земля, и в траншею прыгнул ногами вперед, словно в омут, человек в каскетке и сером бушлате. Впрочем, прожил он недолго, тут же налетев на штык одного из клондальских солдат. Не теряя времени, Алекс выхватил из-за ремня чуть замешкавшегося полковника «макаров», крутанул его на пальце, взвел одной рукой затвор, второй все еще крепко прижимая Ромку к земле, и высадил три пули навстречу сурганцу, прыгнувшему в окоп вслед за первым. Тот дернулся, точно натолкнувшись на невидимую стену, каска съехала на глаза, и солдат кулем повалился наземь.
Сверху наползла лязгающая и грохочущая металлом тень, загородив собой пронзительно-лазурное небо. Обрушив вниз целый пласт почвы, танк клюнул носом, нырнул в траншею, взвыл дизелем, обдав Алекса и компанию удушливой волной горелого рапсового масла, и забуксовал, вскапывая медленно вращающимися гусеницами мягкий податливый грунт. «Сейчас бы гранату…» – с тоской подумал Алекс, глядя, как угловатая машина пытается выбраться из просевшей траншеи. Но гранаты не потребовалось. Танк замер, в его механизмах что-то оглушительно хрустнуло, и он включил заднюю, с ревом изрыгнув из выхлопной трубы дымное облако. Гусеницы дернулись, пытаясь вытащить угодивший в ловушку танк кормой вперед, и в этот миг клондальские пушкари влепили ему прямой наводкой прямо в борт. Хлестнула будто плетью взрывная волна, обожгла лицо, и танк замер уже навсегда, выпустив к небу струю огня, быстро сменившуюся густым хвостом черного дыма. Тем временем бой понемногу стихал. Или Алекс уже притерпелся к пальбе и грохоту, перестав обращать внимание на этот шумовой фон?
– Кажется, отбились, – пытаясь откашляться, просипел полковник: похоже, командуя парадом, он вдоволь наглотался дыма и пыли.
Алекс осторожно высунулся из-за бруствера.
Изрытая воронками степь изменилась до неузнаваемости. Она была буквально усеяна телами в серых бушлатах и изборождена длинными ранами гусеничных следов. Тут и там потрескивали догорающие остовы подбитых сурганских танков, горела и сухая трава, распространяя вокруг клубы удушливого дыма. Клондальские позиции тоже изрядно помяло: трупы солдат в зеленой форме и грибовидных светлых касках с широкими полями виднелись повсюду, а траншеи переднего края обороны сурганцы и вовсе почти сровняли с землей. Ветер разносил по округе клочья пахнущей машинным маслом гари и стоны раненых. Но сурганцы все же отступали: оставив убитых, танки и пехота откатывались назад, к холмистому горизонту.
– Они вернутся, – уверенно произнес Алекс.
– Вернутся. Но надеюсь, к этому времени мы будем уже далеко, – ответил полковник, и на его перемазанной сажей, как у шахтера, физиономии сверкнула улыбка.
Портал, как обычно, выбросил его посреди пустоши. Солнечный диск обжег глаза, сухой степной ветер приветливо лизнул в щеку. Иван огляделся. Руины шестнадцатой заставы остались у него за спиной, а Антария лежала сейчас по левую руку. Только вот сама пустошь, ставшая уже почти родной за столько лет, выглядела непривычно – хищно, враждебно. Горизонт укрывал далекую столицу Клондала стелющейся над самой землей густой шапкой дымов, в глубине которых время от времени зажигались короткие всполохи и спустя пару секунд докатывались сюда гулкими грозовыми раскатами. По Антарии работала сурганская артиллерия. Откуда – не понять, перспективу скрывала от глаз гряда невысоких холмов, убегавшая вдаль, на север.
Подтянув поближе тяжелый рюкзак, Ударник принялся одеваться. Белье, камуфляжные штаны, такого же окраса куртка, разгрузка с множеством карманов. Бандана цвета хаки защитит от по-зимнему холодного, но все-таки неласкового солнца. Примерно так, наверное, собирается в путь какой-нибудь контрабандист, проскользнув порталом в Центрум. Самое время почувствовать себя в его шкуре, усмехнувшись, подумал Ударник, здесь и сейчас любой человек в похожей на военную одежде может стать мишенью – не для солдат, так для мародеров. И татуха на запястье не спасет, скорее, даже навредит: пограничники теперь в Клондале не в фаворе. Что ж, приготовления окончены. Взвалив на плечи рюкзак и спрятав в наплечную кобуру «макаров» – светиться с более крупным стволом сейчас не стоило, – Иван по старой привычке потоптался, попрыгал на месте, убеждаясь, что ничего не гремит и не звенит в его нелегкой поклаже. Теперь – в путь.
Первые признаки войны показались, когда он прошагал по пыльным, осыпающимся мелким гравием холмам пару километров. Сначала в воздухе возник густой горьковатый запах – так пахнет горелая трава, пропитанная какой-то химической дрянью, а потом за очередной дюной обнаружилась воронка, почти лишенная следов вывернутой снарядом земли. Чуть поодаль виднелась еще одна и еще. А между ними угадывались разбросанные в совершенном беспорядке, присыпанные камнями и грунтом тряпичные куклы, еще совсем недавно бывшие живыми людьми. Куклы в обугленных лохмотьях застыли в странных, неестественных позах, словно желая слиться с терпеливо ожидающей их землей, и Ивану показалось, будто вместе с жизнью из них вынули форму и объем. Одна из фигур распласталась под немыслимым углом на самом краю воронки: похоже, взрывом этому солдату переломало позвоночник, а то, что Иван поначалу принял за запекшуюся кровь, оказалось осевшей на лице мертвеца бурой пылью, густо покрывающей все вокруг. Тела, тела и снова тела – в клондальской форме, в сурганской форме. Винтовка с раздробленным осколком прикладом, пробитая навылет каска тонет в песке, рядом – чья-то нога в грязном башмаке, оторванная чуть выше колена. Кто-то стонет? Нет, похоже, просто звенит в ушах. Вот она, мерзкая рожа войны. Вот оно, ее зловонное дыхание. Война пахнет гарью, дерьмом и паленым человеческим мясом.