Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 8)

Когда кусок стейка с кровью застревает в глотке, у тебя выпучиваются глаза. Ты встаешь и смотришь на остальных, а те застывают посреди пиршества, чтобы наблюдать за тобой. Они похожи и на тебя, и друг на друга: бритые головы, мускулистые тела сформированы в нужных местах электрической стимуляцией, все в повседневных пилотских комбинезонах. Даже рост у них одинаковый. В момент ясности ты понимаешь, что одинок, затем наваливаешься животом на край стола… и еще раз… и избавляешься от закупорки. Полупережеванный стейк летит над столом и плюхается в чашу с пуншем. Зал ревет от хохота.

Неожиданно тебя окружают. Кто-то хлопает по спине. Ты не видишь кто. Грудь болит. Ты боишься, что сломал несколько ребер, и это придется скрывать, чтобы вылететь вместе со всеми в атакующей волне.

— Ты еще легко отделался, приятель, — говорит кто-то.

Ты улыбаешься и, покачиваясь, выслушиваешь их подначки.

— Что, хотел покончить с собой и не дать тивари шанса?

— Не мог остановиться, да?

— Тощий обжора.

Все говорят на твоем языке без акцента. Голоса звучат одинаково. Ты рад, что кто-то, вообще кто-то говорит, пусть даже для того, чтобы выделить тебя из толпы.

Круг вокруг тебя расширяется, и ты замечаешь мужчину, уставившегося в угол. Единственного, кто не смеется. Его чистые руки повторяют жесты управления, которые ты читаешь даже на расстоянии: подать топливо в ускорители, полная тяга, подать топливо в ускорители, полная тяга… Он пытается спастись откуда-то бегством.

Твой взгляд привлекает к нему внимание, и смех постепенно затихает.

Входит майор. Мужчина устремляет на тебя колеблющийся взгляд холодных глаз, пока майор выводит его из зала.

Ты возвращаешься на место. Полупережеванный стейк шлепается на стол перед тобой, забрызгав комбинезон красным пуншем с пряностями. Кто-то выудил его из чаши и бросил тебе. Тишина в зале становится суровой. Ты суешь холодный стейк в рот и жуешь. Зал взрывается смехом. Ты изображаешь, будто давишься, ближайшие пилоты бросаются тебе на помощь, но ты с улыбкой отмахиваешься. Смех усиливается.

Ты набираешь прежний вес.

Майор знакомит тебя с твоим кораблем. У него есть имя — Черепобой. Шрифтом, похожим на покрытую заклепками сталь, оно значится на его белом корпусе возле того места, где техник поднимается по лесенке с оранжевыми ступеньками, чтобы вставить КЖИ в яйцеобразную кабину. Декаль ухмыляющегося черепа рядом с именем покрывает тонкая паутинка трещин. Ниже черной краской нанесена римская цифра XXVIII, а рядом силуэт человека. Черепобой убил двадцать восемь тивари, прежде чем потерял своего пилота.

— Это хороший корабль, — говорит майор. — Он вернулся. Он привезет тебя обратно.

Черепобой умеет в автоматическом режиме возвращаться к точке сбора.

Корабль имеет форму огромного куриного яйца, приклеенного толстым концом к толстым концам пяти яиц поменьше, расположенных в виде кольца. На поверхности ни единого шва, все упрятано под белую краску корпуса, даже носовые коллапсарные пушки и плазменные бластеры. Ты знаешь, как заставить истребитель тивари схлопнуться внутрь себя, как стрелять пульсирующими шарами радиации, горячими, как солнце. Но вот насчет кнопки у тебя после синаптической терапии воспоминаний нет. Лучшие пилоты ею не пользуются.

Двадцать восемь — это больше, чем выведено на любом из других истребителей, даже истребителе майора. На его истребителе не значится количество побед, и это знак его ранга — он больше не ведет счет. Его истребитель выкрашен в ярко-желтый цвет, от которого больно глазам. Во время атаки он держится позади строя. Этот истребитель будет привлекать внимание даже в лунной тени.

Ты представляешь себя когда-нибудь на его месте. Ведь вы одинаковые, если не считать опыта. Ты даже лучше, потому что в твой мозг забито больше знаний.

— Не бери это число в голову, — говорит майор, указывая на количество побед корабля. — В длительной перспективе этого недостаточно.

Тивари — это паразиты, расширяющие свою территорию, распыляя в атмосферах планет семена, подобно рыбам, тупо выпускающим молоки в воду, где отложена икра. Их семена редко порождают жизнь. К сожалению, люди в этом отношении уникальны. Если проглотить семена тивари, они вступают в контакт с желудочными бактериями и вырастают в шипастые трубки. Те цепляются за стенки, растут и вытягиваются, чтобы заполнить все семь с половиной метров кишок, пока нарастающее внутреннее давление не заставляет шипы прорвать стенки. И тивари вырываются на волю.

Тивари все равно, какие планеты засеивать. Они загаживают любые. И движутся волной в сторону очередной звезды — от дальних планет к центральным.

Ты заверяешь майора, что в полном порядке, не волнуешься, только ребра побаливают. Он встречается с тобой взглядом и говорит, что не замечает одышки или затруднения дыхания. И не сомневается, что ты будешь воевать блестяще. Ты прошел синаптическую терапию. Задний мозг майора содержит больше первичных шифрокодов, чем твой. Зато твой был агрегирован уже после того, как майор прошел пилотскую терапию. Когда будут выпущены еще несколько классов, он уже не сможет понимать новых пилотов, а ты сможешь. Ты начинаешь дальше того места, с которого начинал он.

Совершая десять прыжков к краю галактического рукава, Черепобой поддерживает связь с другими истребителями твоей эскадрильи и случайным образом меняется с ними точками выхода из прыжка. В каждой точке ты одинок в пространстве, если не считать другого пилота — иного при каждом выходе. Вы прибываете в пункт сбора уже в строю, и ваша эскадрилья становится острием копья, образованного всем истребительным крылом. А до тех пор твое крыло остается рассеянным. Звездное поле вокруг тебя меняется, как будто кто-то запускает на дисплее один слайд за другим, и становится все более тусклым и менее плотным.

На восьмом прыжке Черепобой выныривает над планетой Магдалена, названной в честь жены основателя колонии, потому что имена богов были давно исчерпаны. Она похожа на голубой шар, на который чихнул великан с полным ртом островов. Планета на четверть больше Земли. Белые облака опоясывают ее экватор, порождая вращающиеся образования, которые ползут к полюсам, чтобы там рассеяться или столкнуться в тяжеловесные тучи.

Но тебе некогда ими любоваться.

Ты выстукиваешь последовательность команд от большого пальца до мизинца и изгибаешь запястья, разворачивая Черепобой по медленной синусоидной панораме. Задний мозг выдает импульс к терпению, но ты складываешь руки в знак мира и посылаешь запрос на наличие друзей.

Магдалена молчит.

Тивари засеяли Магдалену, когда Корпус начал кампанию по вытеснению их из галактического рукава. Эта планета — не твоя цель. Тивари развиваются быстрее, чем фруктовые мушки, и тем не менее те, кто сейчас на Магдалене, еще даже не «подростки». Пройдут десятилетия, прежде чем у них разовьется достаточно мозгов и конечностей, чтобы воспользоваться кораблями колонистов и покинуть планету. Но корабли колонистов достаточно сложны, есть шанс, что они при этом подорвутся, и тивари останутся на планете до тех пор, пока не смогут построить собственные корабли — на это могут уйти еще десятилетия. К тому времени они разовьются до своей конечной формы, когда ДНК укоротится в ходе быстрой эволюции и не позволит развиваться с прежней скоростью. И тогда они, подобно людям, застрянут на эволюционной лестнице и смогут лишь медленно ползти по ней вверх.

Так что никуда они не денутся. Воды на Магдалене заражены. Понадобятся время и сосредоточенные ресурсы, которых нет у тебя на борту, чтобы очистить планету и вновь сделать ее пригодной для обитания людей.

Твой комм вдруг принимает входящий вызов:

— Говорит Магдалена, пятая база. Слава богу, что вы прилетели.

Но ты не отвечаешь планете. Задний мозг подсказывает, что, даже если тивари не в состоянии покинуть планету, они могут научиться выходить на связь, имитировать людей. И ты не имеешь права снабжать их информацией даже о своем присутствии здесь, которую они могут переслать дальше. Ты уже совершил ошибку, послав запрос. Следовало проявить терпение.

— Говорит Магдалена, пятая база, повторяю, Магдалена, пятая база, прием.

Твой партнер-истребитель появляется на орбите, возникает неоново-зеленой отметкой в куполе трехмерного поля. Он захватывает Черепобой линией связи с поляризованной волной. Доля секунды между прыжками вызвала задержку.

Ты делаешь следующий прыжок.

Заняв место в строю кораблей, укрывшихся в тени спутника планеты, Черепобой засекает флот кораблей-сеятелей тивари, летящий над Мелвиллом-4, и увеличивает его изображение на дисплее. Отсвечивая в ярком свете желтого солнца этой системы, их гигантские китообразные корабли, на борту которых тысячи самцов тивари, заняли синхронную орбиту над экваториальным морем Мелвилла-4. Темные взбаламученные облака накрывают большую часть поверхности планеты, пронизываемые снизу выбросами вулканических извержений. Черепобой насчитывает две сотни кораблей-сеятелей — больше, чем предполагалось. Рои кораблей-разносчиков вылетают из ангаров, раскрывшихся вдоль черных стальных боков сеятелей. Разносчики ныряют в атмосферу планеты и возвращаются в ангары. Каждый сеятель способен производить в сутки тысячи кубометров пылевидных семян. Если им не помешать, тивари будут продолжать засев, пока не исчерпают ресурсы, и их сменят другие корабли.