Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 20)
Выходит, его вызвали вовсе не для нового разноса?
И вообще, новости отличные: не зря пахал как проклятый, общаясь с уродливыми бржудами из «района № 9» чаще, чем с сексуально привлекательными столичными девушками! А там, глядишь, медаль подкинут или повысят в звании, особенно если де-ла-Крус уйдет на полковничью должность.
— Но это не значит, что мы с вами должны почивать на лаврах, — майор перевел тумблер «Строгость» в положение «Вкл.». — Нас ждет очень-очень много работы, капитан. Прямо сейчас мы должны прикинуть, что нужно сделать в первую очередь, каких сторонних экспертов пригласить…
Но испортить благодушного настроения, в котором оказался Семен, в этот момент не смог бы и боевой астероид класса «Фаэтон», вздумай он обрушиться прямиком на штаб-квартиру УСИ.
Переговорную для общения со сторонними экспертами де-ла-Крус урвал высшего разряда. В уютной комнате вкусно пахло хорошим кофе и сигарами, из окон открывался вид на столицу, на парки вдоль реки и транспортный узел на другом берегу, а мебель вовсе не напоминала о казенщине.
— Теперь вам понятно, капитан, почему я не стал приглашать гостей к нам? — заявил майор, с удовлетворением на круглом лице изучая обстановку. — Тут дело не только в наличии допуска соответствующего уровня… Люди искусства, они же нас уважать не будут, если увидят нашу лабораторию. Воинская простота им не может быть по нутру!
Семен кивал и поддакивал, слушая оду самому себе в исполнении начальства.
«Людей искусства» нашли в управлении пропаганды Министерства иностранных дел. И допуск к секретам уже имеется, и на бржудском хоть как-то изъясняются, и культуру противника знают достаточно хорошо, чтобы не допустить грубых ляпов.
Ну а зачем им придется снимать всю эту чуму, гостям знать не обязательно.
— Ну что, время? — сказал де-ла-Крус, наморщив лоб, и тут дверь открылась.
В переговорную вошел лейтенант из безопасности, приставленный к сторонним специалистам «ради их собственной безопасности», следом вплыл мужик в клетчатом пиджаке, еще толще майора. А за ним шагнула, блеснув глазищами из-под копны рыжих кудрей, девица из «Черчилля»!
Пусть не в черной коже в обтяг, а в строгом костюме цвета морской волны, она все равно выглядела так, что Семен мигом взопрел…
Нет, он, конечно, видел в списке гостей женское имя, но и представить не мог!..
— Добро пожаловать! Проходите! — залопотал майор, изображая дворянско-кастильскую галантность. — Господа Прачек и Кван, как я понимаю? Госпожа Соренсен?
«Магда Соренсен, сценарист», — вспомнил Семен.
Эх, если бы она еще не вспомнила, где и когда они встречались в последний раз!
Но рыжая уже направлялась к нему, задорно цокая каблуками и улыбаясь, немного ехидно, немного призывно.
— Э… привет, — сказал он, надеясь, что если и покраснел, то не слишком сильно. — Рад… э, видеть…
— Я тоже, — отозвалась Магда. — Ты в порядке? Чертей сегодня ловить не будешь?
— Пока не планирую, — у Семена отлегло от сердца: если она обратила дело в шутку, то все нормально, барышня не обижается, а ведь будет и следующая суббота, и тот же бар. — Мы теперь работаем вместе?
— Похоже на то, — она оглянулась туда, где вокруг кофемашины уже образовалось небольшое столпотворение. — Рада этому, честно. Ладно, пойду чашечку выпью… Не скучай.
Прежде чем отойти, она протянула руку и пальчиком мазнула Семена по щеке. Обдала тонким, едва уловимым запахом духов, от которого закружилась голова, и зашагала прочь.
Вот кому надо стихи Тань Аошуана читать!
Кофе-брейк оказался коротким, через пять минут де-ла-Крус решил, что пора заняться делом. Толстый режиссер уселся, развалившись в кресле так, что фалды пиджака разошлись, обнажив рубаху на брюхе; Магда с корейским коллегой-сценаристом расположились по сторонам от него.
Лейтенант-безопасник опустился на стул у двери.
— Поздравляю вас с началом общей работы в нашем проекте, — сказал майор.
«Адского червя» перед сторонними экспертами он упомянуть постеснялся.
— Моим содокладчиком будет куратор проекта капитан Буряков… Прошу вас.
Как обычно, де-ла-Крус надувал щеки, а дело оставлял подчиненным.
Семен поднялся, встал рядом с проектором.
Ситуация нынче куда проще, чем в кабинете Тихони на прошлой неделе, — объяснить задачу гостям, ответить на вопросы, пообещать всю помощь, какую отдел может оказать, и поставить четкие сроки на каждый этап: написание сценариев, подбор бржудов-актеров в «районе № 9», съемки, монтаж и постобработка.
И при этом не сбиться, глядя на приятные выпуклости, что вырисовываются под узким пиджачком Магды.
— Нам необходимо… — начал Семен и тут же сбился.
— Эй, капитан, что с вами? — в голосе де-ла-Круса прозвучала тревога.
Семен обнаружил, что отправил четверостишие всем, кто находился в аудитории, что оно намертво зависло на экране проектора, но не смог вспомнить, каким образом провернул этот трюк…
Да и зачем он это сделал?
В голове царила звенящая пустота, внутри черепа что-то шевелилось, будто там завелись червяки.
— Я… — прохрипел Семен пересохшим ртом, а затем осознал, что не может говорить.
Что-то случилось со зрением, цвета исчезли, оставив лишь черный и белый, — зато очертания предметов приобрели бритвенную остроту, каждый угол, всякая грань болезненно кололи глаза.
Он повернулся, вскинул ладони ко рту, словно надеялся с их помощью разогнать немоту.
Увидел изумление на личике Магды, что сейчас казалось чужим, нечеловеческим, искаженную от страха круглую физиономию де-ла-Круса, вскочившего со стула лейтенанта-безопасника. А затем переговорная закружилась, превратилась в набор бело-черных полос, напоминающих рисунок на боку танцующей зебры, и поплыла в сторону.
— Код тринадцать! Код тринадцать! — закричал лейтенант, и на этом внутри Семена что-то испортилось окончательно.
Комната, где он пришел в себя, была маленькой и сплошь белой, от пола до потолка.
Места тут хватало для кровати, на которой лежал Семен, для тумбочки у изголовья, табуретки и экрана медицинского комплекса на стене. Через раскрытое окно доносилось пение птиц, виднелись закутанные в туман кроны, но эту картину уродовала решетка, словно украденная из древней тюрьмы.
И еще не хватало допуска к Полю, что имелось на Земле всюду, от вершин гор до дна морей.
Ну кроме специально ограниченных мест вроде штаб-квартиры УСИ.
Когда он пошевелился, стало ясно, что на голову надето что-то плотное, шуршащее. Зеркало на стене отразило встревоженную бледную физиономию, круги под глазами и шапочку из блестящего серебристого материала, слегка напоминавшую еврейскую кипу.
«Где я?» — подумал Семен, и тут воспоминания хлынули потоком, заставив его содрогнуться.
Переговорная, гости, четверостишие… и припадок, иначе это не назовешь!
Возникло желание соскочить с кровати, броситься шапочкой вперед в окно, чтобы сломать решетку — и всмятку о землю…
— Где я? — повторил Семен вслух, и язык его послушался.
Ну хоть это, слава богу… хотя в голове все равно непорядок.
В чем именно он заключается, понять не удавалось, но ощущение возникало, как после удаления зуба: пустое место там, где совсем недавно располагалось нечто осязаемое. Но тут, судя по ощущениям, их вырвали с полдюжины — каждый размером с кулак и все в мозгу.
«Как они только там помещались», — подумал Семен.
Но тут же об этом забыл, поскольку дверь открылась и вошел человек, которого Семен менее всего ожидал увидеть в этот момент. Через порог шагнул не кто иной, как Антон, в скромном армейском мундире, с улыбкой на неприметной физиономии.
— Привет, — сказал он как ни в чем не бывало. — Как самочувствие?
— Э… Нормально… А ты что тут делаешь? И где я? Что это у меня на башке такое? — раздражение и негодование прорвались лавиной вопросов.
— Успокойся, иначе придется вновь прибегнуть к транквилизаторам, — Антон говорил тихо, размеренно, почти шепотом, заставляя собеседника напрягать слух. — Блокиратор не снимай. Иначе может повториться то, что случилось в Управлении… Ты же не хочешь этого?
— Н-нет, — Семен, решивший уже встать, лег обратно.
— Так гораздо лучше, — на лице Антона появилась улыбка. — Теперь слушай меня. Какой именно семантикой ты занимался у себя в отделе, я в курсе, тебе же о том, где работаю я, знать не положено, но в определенном роде мы коллеги, если ты диверсант, то мы работаем над контрдиверсиями…
Слегка покалеченный мозг Семена закипел от вопросов, но в этот раз он прикусил язык, озвучив лишь один: