Михаил Тырин – Боги войны (страница 79)
Старый подошел, держа наготове свой ТТ.
— Что за хреновина! — изумленно воскликнул он.
— Вот тебе и прямые попадания, — усмехнулся новичок.
«Тигр» был целехонький! Горела и дымилась какая-то штуковина на моторном отделении, похожая на огромный бублик.
— И как это понимать?
— А вот так! — нервно рассмеялся радист. — Имитация это. Не подбил ты фрица, просто напугал.
Он легко вскарабкался на броню и постучал прикладом пулемета в люк.
— Вылазьте, черти!
Ответа не последовало. Вокруг фрица тем временем остановились остальные машины, экипажи повылезали наружу, следя за развитием событий.
— Вылазь, говорю! — разозлился радист. — Сейчас ведром горючки окачу, спичку брошу — выскочите как миленькие!
Через несколько секунд явственно послышалось, как в чреве «Тигра» защелкали замки люков.
Из танка неловко и робко выбрались два человека. Старый, глядя на них, только и вымолвил:
— Это еще что за клоуны!
Оба фрица походили на кого угодно, только не на боевых танкистов. Один был старенький, с аккуратной бородкой, в золоченых очках. Одет он был в пижонскую жилетку и галстук! Второй, молодой, с длинными волосами странного красноватого цвета. Серьга в ухе, нелепая желтая рубашка, легкие тапочки из белой кожи.
— Вы кто такие? — воскликнул Старый.
Фрицы виновато улыбались и не смотрели в глаза.
— А остальные где?..
— Никого нет, нас двое, — развел руками старичок-очкарик.
— Да не свисти! Вы вдвоем такую дурищу водите, хочешь сказать?
— Погоди, командир, — радист положил руку Старому на плечо. — Думаю, они правду говорят. Ты сначала в их танк загляни…
— Успеется, — Старый сбросил руку с плеча. — Обыщи, нет ли у них оружия.
Он схватил очкарика за плечо и слегка стукнул ботинком по лодыжке, заставив упасть на колени. Молодой поспешил принять такое же положение.
— Нет оружия, — сообщил радист.
— Простите нас! — заговорил вдруг старичок. — Мы просто туристы. Мы сбились с пути, навигационное оборудование вышло из строя.
— Туристы?! — не поверил своим ушам Старый. — Это как понимать?
— Мы просто заплатили деньги, чтобы покататься на старинном танке и пострелять. Это же не запрещено?
Старый был настолько шокирован, что просто дар речи потерял. Он перевел взгляд на новичка. Тот лишь плечами пожал: мол, я тебя предупреждал.
— Туристы… — повторил Старый. И вдруг пнул очкарика прямо в лицо, заставив его упасть навзничь. Ткнул в ярости пистолетом в лицо, разбив очки. — Туристы, вашу-то мать! А трое моих ребят, что в кустах сейчас горят — они для вас кто?!
— Пожалуйста, не надо! — Старичок неловко закрывался руками. — Мы же все делали по правилам, ничего не нарушали, просто заблудились.
— А ну, рассказывай! — Старый наподдал очкарика в бок. — Что за туристы? Как здесь оказались?
Однако старичок хрюкнул и свернулся калачиком, держась за ребра — похоже, Старый перестарался с силой удара. Юнец между тем испуганно поднял взгляд.
— Что рассказывать-то? — всхлипнул он. — Все же знают… приезжаешь на полигон, платишь деньги, выбираешь машину и едешь… Ничего особо страшного, снаряды не настоящие же. Да нам даже экипаж полноценный не дали!
— Не настоящие?! — Старого вдруг затрясло. — А три свежих трупа в моем взводе — тоже игрушечные!?
— Но мы же не знали! — молодой начал всхлипывать. — Нас не предупредили, что тут есть танки, которые люди водят.
— А кто ж их водит, по-твоему, уродец?! Сами катаются, что ли?
— Ну, да — сами! — закивал парень. — Нам говорили, что автоматика управляет…
— Ты меня за дурака, что ли, держишь?! — рассвирепел Старый и замахнулся пистолетом.
— Успокойся, — сказал ему радист. — Что толку на них орать? Сам видишь, они как щенки скулят… Пойдем, «Тигра» глянем.
— Да чего на него смотреть! Облить солярой и поджечь. А этих туристов — в расход.
— Пойдем. Ты, кстати, знаешь, что у «Тигра» рычагов нет, у него руль, как у грузовика?
— Да ладно! — У Старого челюсть отвалилась. — Такая махина — и руль? Да в нем тонн пятьдесят!
— Побольше, — усмехнулся радист. — Ну, пошли, сам увидишь…
Заинтригованный Старый тут же забыл про пленных и устремился за новичком к «Тигру».
Последующие полчаса они лазили по трофейной машине, изучая и осматривая. Старый не уставал удивляться, ему все было интересно — и кресла «как у парикмахера», и крошечный рычажок переключения скоростей, и автоматическая противопожарная система — ну, и руль, конечно.
Новичок прихватил свой чемодан и принялся что-то выколдовывать с радиоаппаратурой «Тигра».
— А давай его с собой прихватим? — неожиданно предложил он. — С управлением, думаю, справимся. Доедем, покажем ребятам, офицерам — всем интересно будет.
— Да ты чего, запрещено же! Подходить даже запрещено!
— Ничего, победителей не судят. Скажешь — понесли боевые потери. Для безопасного продвижения использовали технику врага. Сейчас из ребят по танкам соберем экипаж — и в путь.
— Хм… — Старый почесал затылок. — А с фрицами чего делать будем?
— А тоже с собой возьмем. К броне привяжем — пусть свежим воздухом подышат. Кстати, надо рацию перекалибровать, чтоб на нашей частоте принимала…
— Эх, Длинный… — Старый сокрушенно покачал головой. — Все-таки непонятный ты человек. Кто ты, черт тебя задери?! Откуда такой взялся?
— Командир, мое назначение в твой взвод утверждено в штабе корпуса. Я твой боец, и больше ни о чем не спрашивай. Ладно?
Перед тем как отъехать, постояли перед догорающим «Валентайном», отдали честь пацанам. Затем Старый сел в кабину «Тигра», решив сходу самостоятельно освоиться с управлением.
— Как же так… — сокрушался он, когда взвод выехал на дорогу. — Что это еще за новости: платишь деньги — и людей живьем жжешь? Я до сих пор поверить не могу.
— Придется поверить, — хмуро ответил радист. — Ты не убивайся, а на дорогу смотри лучше. Машина для тебя новая.
— А на вид люди как люди. Этот, который в очках, на часового мастера похож. Про молодого с красной головой не скажу, он на дурачка похож, конечно… но не на выродка же! Даже стрелять рука не поднялась!
— Может, он и есть часовой мастер… — задумчиво ответил Длинный. — Я ж не зря тебя спрашивал — что ты здесь защищаешь? Тебе в голову-то приходило, что есть и другие города, и даже другие страны, и вообще огромный мир!
— Конечно, приходило! Не дурак же. Мы — тут воюем, а они — там. А вообще, когда мне о других городах-то думать? Зимой думаешь, как бы задница к сиденью не примерзла. Летом — чтоб от жарищи в машине не спечься. И всегда — как от снаряда увернуться. Не до философии.
— А стоило бы подумать… Танки, снаряды, огонь, смерть — они не везде. Есть другой мир. И жизнь там совсем другая. И правила другие…
— Ты их видел, что ли, жизнь, правила? — усмехнулся Старый.
Радист не ответил.
— Пойду-ка, пока тихо, на броню. Поговорю еще с этими вояками, может, чего полезное узнаю.
Длинный вылез в свой люк, Старый остался в кабине один, привыкая к необычному управлению тяжелой машиной.
Взвод шел медленно, скорость тормозили тихоходные «американцы». И, хотя основная колонна шла еще медленнее, надежд догнать ее до вечера фактически не было. Старому следовало принять решение — продолжать ли движение в темноте или остановиться в тихом месте на отдых.
Он склонялся к первому варианту, хотелось поскорей быть среди своих. Между тем солнце уже показывало прощальный луч из-за края горизонта. Вскоре радист вернулся на место, они ничего не сказал, лишь задумчиво водил пальцами по кончику носа.