Михаил Тырин – Боги войны (страница 66)
Люк древнерусского танка откинулся, и из него с ужасными воплями посыпался наружу экипаж приматоидов — точнее, то, что от него осталось. Облепленные зеленой слизью, исходящие ядовитым паром обезьянки-официанты старика Хаджикоюмджиева даже успели броситься в разные стороны, прежде чем окончательно рассыпались на куски, разрушенные агрессивным веществом. Сам дедушка Мирмур снаружи так и не появился. Что касается «Тигра», то из него не выбрался вообще никто.
Толпа зрителей на холме тихо и болезненно застонала. Все, это был конец. Металлические повозки явно не могли противостоять живому оружию, и доктор Ланцугва сразу должен был это понимать. Он же у нас умный, зараза! Поселок Единственный смело огрызнулся и даже больно поцарапал имперский зверобатальон, но против военной мощи самой совершенной армии в Галактике этого явно было недостаточно. Курскодугичане растерянно молчали, лишь билась в истерике мамаша Бумсель, только что потерявшая единственного сына.
Тем временем ядовитое кислотное облако продолжало дрейфовать в сторону леса, и в его недрах, ко всеобщему удивлению, что-то продолжало двигаться. А потом забурлили на его границе вихревые потоки, закручиваясь от стремительного движения каких-то крупных объектов, и на чистое пространство перед имперским зверобатальоном вдруг вырвался «Леопард» Родриго Тапиоки.
Мирное население на холме снова взорвалось яростными воплями. Некоторые танки еще были на вооружении после изобретения ядерной бомбы, и их специально модернизировали, чтобы они могли действовать на территориях, зараженных продуктами ядерного распада. Смотровых щелей у них не было, а были специальные приборы наружного наблюдения. И органической кислоте, похоже, не удалось вывести их экипажи из строя. Одна за другой из ядовитого облака выныривали облепленные густой зеленой смертью дымящиеся ИС-7 и «Першинги» доктора Ланцугвы, дяди Стракаша, шерифа Минта, охотника Така, фермера Воротило… Выныривали и продолжали атаковать имперский зверобатальон, время от времени содрогаясь от мощных выстрелов.
Когда кислотное облако окончательно уползло в лес, продолжая выжигать на своем пути растительность и убивая зазевавшихся птиц, стало видно, что имперцам яростным обстрелом удалось вывести из строя не больше полудюжины наших танков. Иезекия Хастлер больше не отвечал на запросы в эфире, только хрипел — видимо, просочившимися внутрь машины кислотными парами ему сожгло горло. Однако «Пантера» Хастлера продолжала бодро мчаться вперед, деловито постреливая из длинного пушечного хобота.
У нас еще оставалось на ходу более трех десятков машин.
— Вперед не вырываться! — яростно гаркнул доктор Ланцугва. — Тапиока! Держи строй!.. — И добавил несколько крепких пиратских словечек, которых мы обычно избегаем в присутствии детей и бабонек. Но сейчас, конечно, всем было не до метрополийских этикетов.
Похоже, имперцев, которые уже совсем было собрались добивать немногочисленных выживших и неподвижных противников, такая ситуация несколько озадачила. По крайней мере, нам очень хотелось на это надеяться. Однако они быстро сориентировались, и черная стена боевых монстров снова ускорилась, собираясь обрушиться на наш отряд. Расстояние между двумя армиями стремительно сокращалось, и кто-то из наших на холме даже закрыл глаза, не в силах больше выносить пытку этим чудовищным зрелищем. Ясно было, что когда зверокомбатанты покончат с танковым отрядом, они не останавливаясь взметнутся на холм и пройдут сквозь беззащитную толпу, даже не замедлив движения.
Однако никто с холма не ушел. Ни один человек. Теперь уже бессмысленно было бежать и прятаться. Теперь у жителей поселка была одна судьба на всех.
Танки успели дать еще пару беспорядочных залпов на ходу, а потом две титанические армады бронированных комбатантов столкнулись в оглушительном реве и грохоте, вздыбив еще одно облако, пожиже — на сей раз состоявшее из пыли и вырванных кусков дерна.
Доктор Ланцугва, зараза, прав оказался и насчет массы. Тяжелым танкам, вырвавшимся вперед, удалось с размаху сбить с ног и подмять несколько столкнувшихся с ними рептилоидов. С циклопическими богомолами проблем не оказалось вообще — центр тяжести у них находился выше, чем у исполинских ящеров, поэтому танки без труда подсекали им ноги, и инсектоиды с протяжным гулом обрушивались наземь, давя рядовых погонщиков. Отчетливо видно было, как Ото Так, прежде чем исчезнуть в облаке пыли, наехал на яростно рвавшегося вперед серпентоида трех метров в длину, под гусеницами сочно чвакнуло, брызнуло во все стороны мутно-белесым, и у имперских легионеров стало на одну боевую единицу меньше. Вражеские укротители, двигавшиеся чуть позади своих подопечных, кинулись в разные стороны, чтобы не разделить судьбу огромной змеи.
Однако первый решительный натиск вольных колонистов очень скоро замедлился. Танки увязли в сплошной псевдохитиновой массе, бурлившей у них под катками. Командирский ИС-7 Ланцугвы забуксовал в сплошной склизкой трясине из перемешанных его гусеницами паучьих трупов, яростно, но безуспешно пытаясь сдать назад. Игнат Воротило судорожно палил в разные стороны, рискуя зацепить своих, но не мог опустить ствол ниже мертвого угла, чтобы попасть в низеньких юрких биоморфов. Старик Хаджикоюмджиев просто растерянно крутился в гуще схватки — то ли у него что-то заклинило в механизме, то ли прихватило сердце, то ли он просто не мог решить, как действовать дальше. Сообразив, что танки в основном страшны фронтальной атакой и тяжестью, укротители обрушили свое зверье на наши машины с боков и с тыла. Поверженные имперские гиганты, которых переехали танки, один за другим тяжело поднимались с земли — даже пятидесятитонные железные махины не могли раздавить их с такой же легкостью, как относительно небольших пауков и сколопендр. Два огромных инсектоида с двух сторон атаковали «Леопард» Тапиоки; он в панике крутанул башней и сумел снова сбить наземь одного из них, с размаху ударив его пушкой в брюхо, но второй взмахнул страшными передним конечностями и одним ударом срубил ими ствол «Леопарда», словно тот был сделан из технического картона.
Теперь стало окончательно ясно, почему человечество в конце концов отказалось от стальных механических машин. Толстая танковая броня, выглядевшая столь внушительно и мощно в музее папаши Кондратьева, не могла долго противостоять сверхпрочным когтям и зубам зверокомбатантов, которые были предназначены для того, чтобы пробивать куда более прочный псевдохитин других боевых биоморфов и механоидов. Общая битва стенка на стенку быстро распалась на два десятка беспорядочных очагов, в каждом из которых одному или двум слепо рыскающим и огрызающимся огнем танкам противостояла дюжина враждебных боевых организмов. Облепив нашу технику, имперские монстры с оглушительным скрежетом и визгом раздирали в клочья танковые борта, стремясь добраться до спрятавшихся внутри людей. Стальная броня пока еще держалась, но с трудом, и, судя по глубине царапин, которые оставляли на ней осатаневшие гигантские насекомые и рептилии, долго это продолжаться не могло.
И вот наконец один из богомолов размочил рукопашный счет. Нанеся танку Пойндекстера больше двух дюжин страшных ударов, от каждого из которых оставалась узкая дыра с рваными краями, он вскрыл искореженную броню, словно консервную банку, и, пробив учителю зазубренной лапой правую ключицу, поволок его наружу. Зрелище было ужасное: несчастный болтался между небом и землей, словно висельник, и что-то яростно выкрикивал в бесстрастную морду внимательно изучавшего его чудовища. А потом инсектоид, потеряв интерес к противнику, вздернул вторую пилу и, склонив голову набок, молниеносным ударом располовинил нашего бойца надвое.
Настроение на холме снова стремительно падало. Ребятня уже рыдала в голос — учителя Пойндекстера любили. Еще два танка исполинские богомолы вывели из строя, просто со всей дури ударяя в их корпуса своими заостренными смертоносными конечностями: после седьмого или восьмого сокрушительного удара в одно и то же место стальная броня не выдерживала и пропускала внутрь корпуса смертоносную пилу инсектоида, которая пригвождала командира танка к сиденью. Вечная память, доблестный охотник Ото Так и красавица Пиа-Катарина Земан, четвертый номер в игровом рейтинге. Несокрушимые челюсти рептилоидов продолжали с омерзительным скрипом уродовать танковые борта и башни, пушечные стволы у некоторых танков уже были отгрызены или свернуты набок, старик Хаджикоюмджиев потерял гусеницу, коварно подпиленную боевыми мокрицами. Два хищных ящера прогрызли небольшую дыру в боку машины Юхани Пимсонена, и в нее тут же нырнула, бешено извиваясь, гигантская сколопендра; танк чихнул двигателем и замер, а омерзительный инсектоид, шевеля бесчисленными лапками, через несколько мгновении снова выскользнул наружу — весь в крови, увешанный гирляндами кишок и другими человеческими внутренностями, словно чудовищная новогодняя елка. Наши боевые машины неуклюже шевелились среди со всех сторон облепивших их тварей, подобно грузным жукам в муравейнике, пытались сопротивляться и давить противника гусеницами, но уже было ясно, что перевес совсем не на нашей стороне. Бойцы гибли один за другим, лишенные управления танки бессильно замирали в море разъяренной насекомой нечисти, внутри них визжали от страха и боли осиротевшие приматоиды, и все наши неистовые усилия переломить ход сражения выглядели напрасными.