Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 27)

— Маш… — пытаюсь подобрать слова, но без понятия, что сказать.

И вдруг понял — чтобы я не сказал, какие бы оправдания не придумал — бесполезно. Что-то в ней перегорело. И… да не знаю я! Не понимаю. Я просто замолкаю, глядя на нее. Она ведь права. Безусловно. Во всем… Причем, все то, что я услышал о собственноручно созданных проблемах, Маша понимала все это время. Но все равно шла за мной… Точнее, рядом со мной. Даже с пограничниками смогла договориться. Уверен, изначально они планировали сдать меня властям. Это ведь не я их переубедил, а она…

И сейчас стоит. Ждет, что я скажу. Не уходит. Только пристально смотрит… Чуда не произойдет, мне нечего ей сказать. И нечего предложить. Просто опускаю голову вниз, отводя глаза. По телу разливается странная слабость. Нет, силы вроде есть. Только ничего не хочется.

Мы стоим в свете луны, молча, еще какое-то время. Скрип снега под подошвами и едва различимый шелест шагов. Маша уходит. Наверно, так будет лучше. Для нее. Шаги удаляются, а я все стою, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Мне больно и обидно. И я не знаю, как быть дальше…

А, да пошло оно все… надо было еще в детстве замерзнуть на той дороге, где меня отец подобрал. Ни у кого, никаких проблем бы не было. В конец накрутив себя, тупо сажусь на холодный снег, скрестив ноги под задницей. Холодно, но мне плевать. Задолбался просто. Все… Так и буду сидеть. Решено…

— Марк, вставай давай. Какого черта ты творишь? — Голос Маши врывается в мозги, нарушая обретенный мною покой. И чего спрашивается орет.

Вообще, ушла, значит ушла. Все. Вот сижу и буду сидеть. Правда замерз уже как не знай кто.

— Марк, ты меня вообще слышишь? — В мое плечо вцепляется маленькая ручка девушки, и начинает трясти.

— Ну, чего надо? — Поднимаю взгляд на вернувшуюся Машу.

— Ты чего расселся на холодном снегу? Тебе мало ранений, решил замерзнуть окончательно? Идиот, чертов…

— Тебе какое дело? Ты же ушла. — В груди поднимается раздражение, смешанное с радостью. Странное сочетание, но какое уж есть. — Ты во всем права, Маш. От меня действительно одни проблемы, которые я же и создаю. Без меня всем будет проще… — Пожимаю плечами.

— Господи, какой же ты… — девушка качает головой.

— Какой?

— Идиот. Ну, подумаешь, повздорили, так что ж теперь, опустить руки и сдаться? В конце концов, ты княжич или как?

— Княжич… Нет, Маш. Никакой я не княжич. Подкидыш я. — Пытаюсь усмехнуться, но губы не слушаются из-за холода. — В лицее парнишка учится один, сын целого герцога, так он меня кроме как приемышем по-иному и не называет. Приемыш я и есть. Гадкий утенок, которому не суждено стать прекрасным лебедем.

— Чего? — судя по опешившему виду, моей аллегории, Мария Мартыновна не поняла совсем.

— Сказка есть такая, про лебедя, выросшего среди уток. В моем случае, наоборот. Я утенок, выросший среди лебедей.

— Э… — Ледяная ладошка прикасается к моему лбу. — Да у тебя же жар! Ну-ка, давай подъем! И без разговоров! — Что-что, а командовать Маша умеет. Только вот сейчас на меня ее голос не воздействует.

— Слушай, ну чего тебе надо, а? — Устало, говорить мне сейчас не хочется совсем. — Ты же сказала, что тебе проще и лучше без меня. Так оставь меня в покое. Иди, куда ты там шла. Я сам разберусь.

— Марк, ну что ты, как маленький в самом деле… — Маша присела на корточки, беря мое лицо своими ледяными маленькими ладошками. — Ну, погорячилась. Извини. Просто… Долго объяснять. Пойдем, а? Холодно. У тебя жар. Идем.

— Нет… — Отрицательно мотаю головой, даже не делая попыток двигаться. Я закусил удила, а переупрямить меня, если что-то решу, еще никому не удавалось.

— Значит я буду сидеть здесь с тобой. — Перестав меня уговаривать, Маша плюхается на снег рядом со мной и замолкает.

— И зачем? — С трудом поворачиваю голову в ее сторону. Меня знобит, и двигаться из-за холода тяжело.

— Помнишь, когда мы познакомились, ты не раздумывая встал между мной и злой собакой? — Киваю на ее реплику. — Ты ведь тогда испугался, наверно, сильнее чем я. — Тоже соглашусь, собак то действительно боюсь до ужаса. — Но не сбежал.

— Я не мог. Ты слабее, и я обязан был тебя защитить. — Язык ворочается с трудом, но все же вставляю свои пять медяков. — Но при чем сейчас тот случай.

— Мне страшно, Марк, потому что я уже видела, как ментальный маг сходит с ума. Очень страшно. — Маша поворачивает ко мне серьезные глаза. — Но я не могу уйти, как и ты тогда. Да, ты тот еще засранец. Но кроме меня, тебе сейчас никто не сможет помочь. Точнее… — Маша чуть заминается. — Сможет, но ты вряд ли сумеешь сам до него добраться. Без меня…

— Маш, ты мой единственный друг, но… Чем ты можешь мне помочь? Прости, но правда? А если, как ты говоришь, я схожу с ума, то тебе просто опасно со мной рядом находится. И вообще, в таком случае, думаю, лучше мне пойти и сдаться. Уходи, Маш… Пожалуйста.

— Один раз я уже ушла… Испугалась. И… — Маша замолкает, погружаясь в какие-то свои, видимо не очень хорошие воспоминания. — Нет, сейчас я так не поступлю. Я останусь с тобой, даже если ты окончательно свихнешься.

— Расскажешь? — Немного невпопад, задаю вопрос. Ну, а чего. Развела интригу, зацепило за живое — за любопытство, и опять с темы уходит.

— давай только не сейчас? — удивительно, но она поняла, о чем я спрашиваю. — И не здесь.

— Обещаешь?

— Да.

— Тогда пойдем. — С трудом, все мышцы затекли и тело практически не слушается, поднимаюсь на ноги, едва удерживая равновесие. Меня уносит все сильнее. Похоже и вправду жар.

— Угу, пойдем. — озабоченно окинув меня взглядом, Маша тоже встает, при чем делает это гораздо быстрее и грациознее, чем я.

— А куда? — Ну да. Я ведь реально не знаю, куда мне сейчас можно податься. — Я вообще без понятия, где мы можем укрыться. — Признаю сразу и честно.

— Да я уже поняла, что по части принятия правильных решений и в целом планирования, ты не очень… — Подпускает шпильку. — Я знаю, пойдем. Теперь будешь слушаться меня, а то и правда, на костре окажешься, если раньше не загнешься от ран и горячки.

Вот не разделяю я легкой веселости ее тона, но делать нечего. Придется положиться на девушку. В голове до сих пор не пойми, что творится, и вообще, едва соображаю. Надеюсь, у Маши лучше руководить получится, чем у меня.

— Без проблем. — Пожимаю плечами.

***

— Кто? — Грубый голос, раздавшийся из-за тяжелой, обитой стальными листами двери, в ответ на негромкий стук Маши, говорит о том, что тут все же есть люди.

— Дядь Ерофей, это я. — Голос Маши дрожит от холода, и едва слышен. Но судя по всему, достаточно узнаваем, чтобы дверь открылась.

— Маша? Ты чего это так поздно? — Из дверного проема, вместе с полоской довольно яркого света, на нас пахнуло теплом. — Случилось чего?

Тепло… Это хорошо. Я задрыг, так, что ноги едва переставляю. Раньше думал, что хорошо знаю город и могу свободно ориентироваться. Ведь, кажется, все закоулки облазил. И центр, где богатые горожане предпочитаю проживать, и промышленные квартала, и даже окраинные трущобы. Навроде той же Мокряшки.

Ошибался. Маша провела меня такими проулками, о которых я даже не слышал, про видеть вообще молчу. Мы пробирались странными зигзагами, через квартал, в которых, на мой взгляд, вообще никто не мог жить. Но тем не менее, время от времени, в разрушенных чуть ли не до основания зданиях, мелькали огни свечей, или, не буду отрицать такую возможность, вовсе костров.

Нет, серьезно, я даже понятия не имею, что в Белецке такие районы есть. Мне казалось, хуже чем «Мокряшка», и быть не может. Ошибался… Причем, в какой именно части города мы сейчас находимся, я тоже не понимаю. Вроде, хорошо ориентируюсь на местности, но вот, после кучи поворотов, причем частенько, по одной улочке шли в одну сторону, а по другой, строго в противоположную.

Короче, к моменту, когда мы зашли в этот двор, зажатый между двумя разваленными огромными зданиями, которые судя по всему когда-то были цехами, я потерялся. Серьезно — отправь меня сейчас, например, в лицей, дорогу не найду. Ну, точнее, рано или поздно, конечно, все же выйду в знакомые районы. Белецк городок не сильно большой. Только, скорее всего, я к тому моменту уже идти не смогу. Сил практически не осталось.

— Случилось, дядь Ерофей. — Дверь хоть и открылась, но вот Маша не торопится заходить.

— Ну, давай, заходь внутрь, расскажешь. — Человек, открывший нам, выдержав паузу, все же приглашает внутрь.

— Это… — Девушка не торопится принимать приглашение, а вот я бы не против был зайти. Погреться… — Я не одна.

— Хм… — На короткое время свет из проема исчез, заслоненный могучей фигурой мужчины, вышедшего на холод. — И кого же ты сюда притащила, Машуль?

Впечатляет… Мужчина, в кожаных, такие носят тяжелые панцирники, штанах и белой рубахе, с распахнутым воротом, навис надо мной. Я не низкий, но в нем сажень роста точно есть. Приходится смотреть снизу-вверх.

Луна опять спряталась, поэтому лица рассмотреть толком не получается. Высокий, немного покатый лоб, начисто выбритая голова, по сторонам которой топорщатся уши. Широкий, массивный подбородок, переходящий, кажется, сразу в плечи.

На самом деле, конечно, шея имеется, но я и двумя руками ее вряд ли смогу обхватить. Если б хоть один из тех, кто встретился на моем пути с желанием меня побить, захватить или убить, обладал столь внушительными габаритами, думаю, я бы уже не бегал по холоду, а грелся на костре… Хе-хе…