Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 44)
– Что… что такое, сэр? Я не понимаю…
– Каково это было, Стивен, убивать свою девушку, хоть она и хотела тебя бросить, но всё же ты любил её. Или она была лишь частью плана? Неважно… а остальные? Каково тебе было сломать шею моей сестре, Элис Роунс?
– Детектив… я не понимаю… давайте я вызову помощь… кажется, у вас помутнение рассудка…
Стивен поднял руки, разглядев положенную Роунсом на кобуру руку и сделал шаг назад. Роунс ловким движением выхватил пистолет и направил его на Стивена.
– Ни шагу больше, иначе продырявлю тебя двадцать два, сука, раза! А нет, простите, двадцать три. Нам же уже исполнилось двадцать три, верно?
– Я… не понимаю…
Вид юноши, казавшегося абсолютно сбитым с толку, ни на секунду не поколебал железной уверенности Роунса. Он ясно видел перед собой волка в овечьей шкуре. Но он должен был всё равно добиться того, чтобы Стивен сознался. В конце концов, на всякий случай, у входа лежал записывающий всё диктофон.
– Можешь делать вид, что ничего не понимаешь, твоё право. Но знаешь, что я нашёл под одной плиткой в ванной в тридцать второй квартире, в которой ты убил свою девушку и притворился второй жертвой нападения? Твой нож, Стивен. Кто бы ещё мог его там оставить? Ах да, на месте преступления же не было перчаток, как и в том тайнике. Какие же отпечатки на нём найдут эксперты, тщательно изучающие уже эту улику?
После недолго молчания Стивен широко улыбнулся. Рик увидел лишь край этой улыбки, но он понял – стоящий перед ним убийца ничего придумать не смог против такой улики. Рик приготовился к любому развитию событий, его палец застыл на спусковом крючке, готовый нажать его в любой момент.
– Браво, детектив, браво! Я бы похлопал, да боюсь, вы это не оцените. Оставлю руки лучше поднятыми, чтобы не давать вам повода. Что ж, я не успел завершить, конечно, всё, что хотел. Но ничего, сойдёт и так. Ох, я прямо не могу, детектив, неужели вы сами всё же додумались, наконец?! – болтал Стивен. – А где подстраховка? Сколько здесь у нас полицейских на одного меня? Впрочем, неважно! Арестуйте меня, и закончим эту историю. Она, как мне кажется, получилась вполне себе интересной для массы журналистов! Конечно, если бы после всего заполненного алфавита я бы сам… Неважно…
Роунс молча наблюдал за убийцей, отнявшим невинные жизни. Мог ли Стивен Эванс быть нормальным обычным человеком? Может быть, хорошим семьянином с успешной карьерой. Что же послужило причиной такого выбора им своей судьбы? Тяжёлое детство, описанное в деле Стивена Эванса? Возможно, всё и могло быть иначе. Но не теперь. Он убил четырёх человек. В том числе Элис Роунс.
– Нет, Стивен. Мы не отправимся в полицейский участок. И не будет толпы журналистов, бегущих за идущим с гордо поднятой головой тобой в зал суда с камерами наперевес…
– Что вы хотите сказа…
Его голос заглушил звук выстрела. Стивен, вскрикнув, упал, схватившись за простреленную насквозь ногу.
– Нет, Стивен. Нет, нет и нет…
– Что вы делаете? Это… Это незаконно!
Из раны струёй текла кровь, Роунс подошёл к нему и посмотрел прямо в глаза убийцы. Выбор был сделан. Рик поднял лежавший неподалёку диктофон и удалил сделанную запись. После чего вышел из заброшенного здания и направился к своей машине, не обращая внимания на крики Стивена. Из багажника он достал все медикаменты и обезболивающие, лежавшие там. Он не мог позволить Стивену прославиться, как тот мечтал. И не мог дать ему умереть лёгкой смертью. Он чувствовал, что обязан отомстить сполна. Пришло время самому примерить обличие волка.
Эпилог
Рик медленно покачивался в кресле-качалке. Вернувшийся на веранду Генри Роунс протянул ему бутылку холодного пива и сел в кресло, стоящее рядом. По участку носились Кэти и Рози, стараясь поймать в сачок кружащихся в воздухе бабочек и разбрызгивая собравшиеся после продолжительных дождей капли с травинок. Из старого радиоприёмника, стоявшего на столике рядом с ними, по участку разливалась спокойная тихая музыка. В какой-то момент она резко оборвалась, и диктор сообщил о том, что сейчас будет объявлена экстренная новость. Генри уже потянулся к приёмнику, чтобы переключить его, но Рик попросил подождать.
– Бедный мальчик… – Вышедшая на веранду мама Рика, приложив руки к сердцу, испуганно смотрела на радиоприёмник. – Генри, прошу тебя, выключи… Надо будет помолиться за его душу…
После этих слов она сбежала с лестницы и направилась к внучкам, уговаривая их вернуться в дом и сменить обувь, чтобы они не простудились. Девочки же, как только увидели направляющуюся к ним бабушку, стремглав понеслись прочь, заливаясь смехом.
Рик был уверен, что его отец всё понял. Но продолжал делать вид, что абсолютно спокоен и расслаблен. Как Рик и ожидал, тело нашли. Оставалось теперь только ждать. Чтобы обезопасить невиновных, передавая дело, Роунс не передал новоприбывшему детективу записи об Оливере Худе как о главном подозреваемом, а также полученную от авиакомпании и телеоператора информацию, являющуюся важными уликами против него. Наоборот, в отчётах значилось, что следствие пришло к выводу, что Оливер целиком и полностью невиновен. Рик не совсем понимал, почему решил помочь парню – который ещё в мае мог помочь следствию остановить настоящего убийцу, – но считал, что обязан так поступить, чтобы защитить невиновного.
Генри поднялся с кресла и переключил радио. Какая-то современная попса вырвалась из динамиков, и тогда он просто выключил его. Облокотившись о перила веранды, он наблюдал за своей женой, не оставлявшей попыток уговорить девочек перестать мочить ноги.
– Вот она – жизнь. Она продолжается, Рик, несмотря ни на что. Девочки ещё слишком маленькие, чтобы в полной мере осознать, что их матери больше нет в живых, но всё равно им больно. Пару дней назад я слышал, как они плакали у себя в комнате. Приоткрыв дверь, я увидел их сидящими на полу в обнимку. Я не стал мешать им, а наутро сделал вид, что ничего и вовсе не видел. Но они живут дальше, растут и продолжают стараться радоваться жизни. Это мы, старики, вечно смотрим в прошлое, считая, что в будущем счастье если и ждёт нас, то уже чужое – наших детей и внуков, может быть, правнуков. Что я хочу сказать, Рик. Нелли сказала мне, что ты хочешь оформить опеку над девочками. – Генри посмотрел на Рика, а потом вновь перевёл взгляд на свою жену и внучек. – Она не против, не подумай. Чёртов Хадсон, как я понял, тоже не против. Новая семья, свои заботы… Никогда он мне не нравился! Хрен с ним. Твоя мать волнуется, как и что будет тогда у тебя с личной жизнью. Конечно, мы всегда поможем и поддержим, просто… не будет ли тебе мешать эта пусть и чистая формальность?
– Нет, отец. Всё в порядке. Я должен это сделать… ради Элис, я чувствую это, – ответил Рик, не раздумывая, и сделал очередной глоток.
– Понимаю… просто если что – знай, Элис всегда волновалась за тебя. И хотела, чтобы у тебя всё было в порядке в жизни. И в личной тоже. Не хочу старые раны бередить, но, когда с Лили произошла… та авария, Элис тоже места себе найти не могла. Не раз заезжала потом, всё спрашивала нас о тебе – ты же отказывался отвечать нормально, да и вообще с кем-либо разговаривать, она всё верила, что ты первый к нам обратишься. В общем, может быть, ты и чувствуешь ответственность перед Элис, но всё же её это скорее бы расстроило, я так думаю…
– Всё в порядке, – ещё раз уверенно повторил Рик и добавил: – К тому же у меня появилась одна идея, думаю, она правильная. А там как будет.
Генри не стал допытываться, что же задумал его сын. Ещё с полчаса они просидели молча, слушая лишь щебетание птиц, доносившееся из леса.
Рик съездил домой, принял душ, оделся в лучший костюм, что у него был, и впервые за эти годы воспользовался духами, которые очень любил раньше. Теперь же, заехав в ближайший магазин за огромным букетом цветов, он направлялся по адресу, который отчётливо помнил с того самого дня, как в первый и последний раз услышал его.