Михаил Теверовский – Загоняя овец (страница 2)

Они помолчали, наблюдая за бригадой медиков, которая после оказания первой помощи вывозила на медицинской каталке едва дышащего парня. Детектив взглядом проводил всю эту процессию.

– Как только придёт в себя, сообщите мне. Второе тело пока не трогать, я должен взглянуть на место преступления. И да, через пару часов в больницу заедет эксперт, чтобы снять отпечатки пальцев, в том числе у сотрудников бригады скорой.

После того, как Рик Роунс выслушал короткий доклад сержанта, он заглянул в злополучную квартиру через порог. Если какие-то следы преступника и были в коридоре или ванной, они уже все затоптаны. Всё делалось как-то не так – отряд экспертов должен был подъехать с минуты на минуты, но только должен был; судмедэксперт же докуривал сигарету внизу, ожидая, пока врачи скорой помощи наконец покинут помещение в полном составе.

Роунс размышлял над тем, что ожидает его теперь в этом расследовании. Это было непохожее на привычное для их маленького, не слишком привыкшего к маньякам и психопатам городка, совершенно типовое бытовое убийство. Обычно убийства происходили по неосторожности: например, неожиданно мог скончаться неверный муж или неверная жена, а также любовник или любовница в придачу, по пьяной ссоре в порыве ревности. Здесь же сразу чувствовалось, что в этом деле замешано нечто более извращённое, более зловещее. Нападение на молодых людей, весьма жестокое убийство девушки с этим «немереным количеством ран», по словам сержанта. И как же выжил юноша? Если убийца действовал столь наверняка, то почему произошла эта осечка? Живой очевидец преступления – это неплохой козырь в рукаве следствия, даже если преступник так и задумывал. Но зачем? В чём Роунс был уверен на все сто процентов, так это в том, что на следующий день все местные СМИ будут пестреть громкими заголовками о новом серийном маньяке в их маленьком городке. Для более сочных статей ему, как назначенному главным детективом по этому делу, стоит ожидать притока множества гостей, желающих узнать подробности из первых рук. «В принципе, за некоторую плату, можно будет дать пару безобидных интервью, кроме официальных заявлений, разумеется… – подумал детектив, потирая пальцами виски, – не слишком профессионально, конечно, но… но что поделать».

– Детектив, сэр, – сержант Гройсон вырвал Роунса из опутывавших его мыслей, – я пробежался по квартирам соседей, тут всё эм-м… не очень хорошо, сэр.

– В каком плане?

– Верхняя квартира, судя по всему, пустует. В соседней по этажу и напротив живут в одной семья с тремя детьми, в другой… как бы помягче… эм-м… в общем в сожительстве двое, не очень сопротивляющиеся алкоголю. И этой ночью они тоже не смогли, в общем, сопротивляться – судя по их словам. Ну и ниже квартирой та самая женщина, которая звонила.

– Я поговорю со всеми, спасибо за вашу работу, сержант. Ваша смена давно закончилась, думаю, от вас помощь здесь больше не нужна. – Детектив посмотрел на дверь злополучной квартиры. – Передайте только кому-нибудь из полицейских, чтобы оцепили площадку, а также ни в коем случае не начинали без меня. Ни в коем случае! И да, нужно, чтобы кто-нибудь обошёл ещё и дальние этажи, может, там кто-нибудь заметил что-то подозрительное.

– Так точно!

Роунс отправился опрашивать доставшихся ему по его же решению обитателей ближайших квартир, рассуждая про себя о том, что надо было это сделать как можно скорее, пока их светлые головы не придумали тысячу вариантов событий, приукрашенных собственным воображением. Райончик, в котором довелось всему этому произойти, был весьма бедным. По сути, обычный спальный район небольшого тихого городка, от которого до более-менее крупного города ехать пару часов по автостраде. Потрескавшиеся, облупленные стены в доме были расписаны различными надписями и граффити, половину которых было не расшифровать, а другую хотелось забыть сразу же по прочтении. Затхлый воздух наполнялся ароматом забитого мусоропровода – дня четыре его никто не вывозил. «Тишина и благодать, ну что за милый домишко», – подумал детектив, дожидаясь под дверью соседа из квартиры напротив.

Первые попытки выудить информацию у свидетелей оказались трудны и скудны на результаты. Опрашиваемые долго мялись, явно размышляли, что стоит говорить, а что – ни в коем случае, чтобы не навлечь на себя беду в виде повестки в суд в качестве свидетеля. А ещё хуже – кто знает, на данный момент по крайней мере, кто преступник и какова вероятность, что он не будет мстить тем, из-за кого у него возникнут проблемы? Роунс всё это понимал, разумеется, но пустая трата времени на все эти терзания и муки совести не могли не выводить из себя. Он грубо напоминал жильцам, что сокрытие информации или ложь может быть приравнена к пособничеству убийце. Хрен, конечно, это докажешь, только если адвокат ответчика забежит в зал суда сразу же после последнего урока в средней школе – иначе любым другим, хотя бы чуть-чуть подкованным адвокатом такие заявления, разумеется, будут в секунду разбиты в пух и прах, а полиция потеряет рейтинг и доверие вероятных в будущем присяжных. Если, конечно, прокурор не пошлёт их раньше с таким предложением выдвинуть дело на основании обвинения в таком идиотском духе. Но такой метод иногда действовал, и в конце концов он опросил почти всех, кроме последнего свидетеля. Той самой женщины, которая уж точно должна была пойти на контакт, раз сама лично не побоялась позвонить в полицию… Не побоялась, или же ей просто очень мешало то, что происходило в квартире наверху? У Роунса появились следующие заметки в блокнотике, с которым он никогда не расставался в рабочее время, а иногда и вне его:

1) Отец семейства из квартиры напротив заявил, что в районе 3 часов ночи в коридоре был некий шум, а именно – открытие железной двери, которое разбудило его младшего ребёнка. Была его очередь укладывать ребёнка спать, поэтому он успел услышать, как хлопнула дверь, закрываясь, но звука поворотов замка, по словам мужчины, не было, или он не расслышал. А также ему показалось, что он слышал торопливые шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.

2) Соседи-алкоголики из боковой квартиры, а также соседи из дальней квартиры по лестничной клетке не слышали совершенно ничего.

3) Этажом выше квартира пуста, а в соседствующих с ней по лестничной клетке никто ничего не слышал. Дальняя квартира по лестничной клетке, видимо, также пуста – никто не ответил ни на звонки, ни на стук в дверь.

С такими скудными сведениями детектив спускался по лестнице на этаж ниже квартиры, в которой произошло убийство. Сама квартира располагалась на восьмом этаже из девяти, по четыре квартиры на площадку – ну должен же был кто-нибудь ещё что-нибудь да слышать. Около самой квартиры детектив обнаружил одного из своих помощников, Ника Чойса – он почти всегда успевал оказаться на месте быстрее остальных, несмотря на свой достаточно высокий рост – около ста девяноста сантиметров, и весьма грузную, хоть и не слишком полную фигуру. С другой стороны, он довольно неплохо сохранился для шестидесяти одного года – по выслуге лет ему была положена пенсия, но он был полон сил и готовности продолжать работать, иначе, как он сам говорил, лучше уж сразу лечь и сдохнуть, чем мариноваться попеременно то в кровати, то в очереди в клинике, разбавляя это всё стучанием клюшки по мячу субботними вечерами, переходя от лунки к лунке с кряхтением и брюзжанием на всех и вся.

Чойс сообщил старшему детективу, что, узнав поручение, данное одному из офицеров полиции, он обошёл пару этажей ниже, но не добыл никаких сведений. Офицер продолжил обход, а сам Ник решил теперь присоединиться к Роунсу для опроса звонившей в участок женщины.

На звонок и слова «Откройте, полиция!» почти сразу же дверь приоткрылась на максимальную длину цепочки. В щёлочку детектив и его помощник увидели часть женского лица. Роунс хоть и обладал крепкими нервами, да и в жизни повидал немало, но что-то в этом лице ему сильно не понравилось, из-за чего он почувствовал себя неуютно. У него промелькнула мысль, что словно скелет взглянул на них из-за двери. Чойс как-то слегка поёжился и в тот же момент сделал вид, что разминает свою больную спину.

– Могу я увидеть ваши документики?

Женщина прохрипела своё требование из-за двери строгим и не терпящим возражений тоном, однако звучащим наполовину с нарочитой елейностью. Увидев удостоверения офицеров полиции, женщина тут же сняла цепочку, и дверь распахнулась настежь. В проёме стояла хозяйка квартиры – по переданным данным оператора ей было пятьдесят четыре года, но Роунс удивился этой цифре, он дал бы ей минимум лет семьдесят. Морщинистая бледная кожа лица, с опускавшимися на лоб постриженными по плечи жидкими седыми волосами, обтягивала череп. Да и сама женщина была тонкая, и казалось, что любой ветерок способен переломить её как спичку. Длинные, узловатые пальцы вцепились в дверной косяк так крепко, как будто женщина опасается того самого нежданного ветерка.

– Миссис Джонсон, верно?

– Уже мисс, но всё также Джонсон, господа офицеры. – Женщина улыбнулась, обнажив ряд на удивление целых остреньких зубов, не идеально белых, но в неплохом состоянии.

– Простите, мисс. Вы не будете против, если мы зададим вам пару вопросов по поводу происшествия в квартире этажом выше?