Михаил Теверовский – Одинокая сосна (страница 2)

А следующим в списке «дел» был просмотр какого-нибудь фильма, что первый подвернётся под руку на одном из онлайн-кинотеатров. Игорь всегда любил кино. Триллеры, вестерны, драма, хорроры – неважно, лишь бы захватывали с головой те события, что разворачиваются на экране. Пролистывая страницу за страницей, буквально загроможденные многочисленными постерами фильмов, ему почему-то с каким-то теплом вспомнилось ушедшее время, когда просмотр был целым событием, наполненным приключениями. Даже можно сказать, отдельным праздником. Кинотеатры с нарисованными афишами, подвал Дома Культуры, в который заведующий притащил пузатый чёрно-белый телевизор и видеомагнитофон, с набором изредка пополняемых кассет с гнусавыми и иногда едва разбираемыми закадровыми переводами. Затем на пьедестал вышло домашнее телевидение с обязательными еженедельными газетами, с печатаемым расписанием по телеканалам, по которому приходилось выискивать что-нибудь новенькое и интересное… со сбивающейся картинкой и долгими рекламными роликами едва ли не каждые десять минут. А теперь?.. Всё мировое кино доступно буквально за пару щелчков пульта или мыши: со всеми описаниями, разными переводами, оценками и рецензиями. И это не даёт ничего – ведь выбирать словно и не из чего. Хорошие, да и не очень кинофильмы прошлых лет пересмотрены по многу раз, а новинки… Игорь не мог смотреть их совершенно. Из-за непроработанных и зачастую однотипных сюжетов, слабеющей актёрской игры звёзд нового поколения и уже ставших совсем старыми мировых звёзд, всё также спасающих мир, повисший на волоске. Вся магия нагнетаемого триллера и тем более боевика сразу же рушится, когда они прыгают и бегают на экране так, словно им всё также далеко до пятидесяти. Да и те же декорации, которые теперь в большем объёме прорабатываются с помощью компьютерной графики, разочаровывали Игоря, который, словно заворожённый, не мог отвести глаз от просочившихся когда-то давным-давно в СССР «Звёздных войн», потом «Назад в будущее», ну и совершенно прекрасной с точки зрения графики трилогии Питера Джексона «Властелин колец». Наконец, подведённые под многочисленные современные «повесточки» о том, кто перед кем должен извиняться за совершённое предками многие поколения назад, кто кого подавляет и унижает, эксплуатирует и не уважает в нужной, хоть и никому непонятной, мере. Игорю надоело чувствовать себя каким-то неправильным и не таким за то, что он вырос белым – пусть и с еврейскими корнями – гетеросексуальными мужчиной, женившимся и проведшим практически всю жизнь с одной-единственной любимой женщиной. Ведь в современных фильмах подобные Игорю либо туповатые беспомощные дуболомы, либо главные антагонисты, что портят всем жизнь и не вызывают ничего, кроме раздражения из-за узости прописанного им характера. А ведь раньше даже кинозлодеи обладали какой-то своей таинственной харизмой.

Сколько раз Игорь из-за своего бурчания и ворчания ссорился с женой. Ведь она просила его тяжело не вздыхать и не цокать то и дело при просмотре очередной киноновинки последних лет. Она старалась в каждом фильме выискивать что-то лучшее – впрочем, как и в принципе в любом аспекте жизни.

Наконец, Игорь остановил выбор на фильме 1980 года «Аэроплан». Комедию, которую пересматривал минимум раз пять. В ней ещё не боялись смеяться над любой темой и не занимались самоцензурой в угоду тому, чтобы никого не обидеть. Взять те же шутки про лёгкое чтиво со списком легендарных спортсменов еврейского происхождения или «Израильские авиалинии очистите полосу» с самолётом с пейсами во весь экран. По современным трендам Игорю Исаакиевичу уже давно нужно было если не оскорбиться, то хотя бы обидеться для приличия. Но он наоборот теперь нажимал на значок начала просмотра, откинувшись в кресле, поглаживая свернувшегося на коленках пёсика и вытянув ноги на подставленный табурет. Рядом стоял диван, на котором они с Настей лежали под тёплым пледом в обнимку. На него Игорь больше не садился. Не мог даже посмотреть на него без того, чтобы сердце в ту же секунду не залилось вязкой тяжёлой тоской.

После просмотра фильма, следуя всё тому же «расписанию», Игорь надел очки, зажёг напольный торшер и, протянув руку, достал с тумбочки книгу, которую начал читать только вчера. Если любовь к фильмам в их семью привнёс он, то к чтению – Настя. Игорь горько усмехнулся: по сути, именно благодаря книгам они и познакомились… Чтобы не погрузиться вновь в терзающие воспоминания, Игорь как можно скорее погрузился в страницы объёмного тома, на которых разворачивалось повествование в декорациях истории Франции первой половины четырнадцатого века.

Он изо всех сил старался хоть как-то отвлекаться. Ведь только это было хоть и короткой, но возможностью забыться. Игорь погружался в бытовые проблемы и сюжеты книг и фильмов. Мог выйти на веранду и, опершись о парапет, наблюдать за медленно заходящим за верхушки сосен красноватым солнцем. Единственное, что он разучился делать совсем – искренне улыбаться.

Глава 2

К полудню яркое летнее солнце на безоблачном небе разогрело воздух до температуры почти в тридцать градусов тепла. Игорь, налив до краёв лейку, направился к дальнему углу небольшого – площадью всего в шесть соток – участка, где женой были ровными рядами высажены кусты малины, смородины, крыжовника и клубники. Когда Настя впервые захотела заняться огородом, Игорь очень удивился, ведь она всегда была противником такого рода времяпрепровождения. И с ужасом вспоминала студенческие годы и обязательные поездки на сельскохозяйственные работы. Игорь же совершенно не знал, как и что делать правильно в заботах с огородом. Да, в детстве ездил, как и Настя, на сельскохозяйственные работы – но до их окончания включал что-то вроде режима робота, делая то же, что и другие, но при этом витая в своих мыслях и не особо задумываясь над тем, что же именно делает. Затем в тяжёлые девяностые они с Настей попробовали в полной мере вести огород, потянувшись за знакомыми и соседями, уверенными, что вот-вот полки в магазинах совсем опустеют. В первый год картошка если и уродилась, то была столь мелкой, что скорее напоминала помидоры черри. И после очистки кожуры исчезала практически совсем. А на следующий год, когда они пришли собирать урожай, то обнаружили, что все грядки были кем-то уже перекопаны: потом ходили слухи, что это орудовали солдатики, служившие в расположенной неподалеку военной части ПВО. Теперь Настины рассады, словно чувствуя, что любившей и оберегавшей их хозяйки больше нет, чахли и увядали, несмотря на все старания Игоря. Но он всё равно продолжал упорно поливать их каждое утро, а иногда даже полоть. Хотя бы яблоня, казалось, чувствовала себя прекрасно, как и раньше отбрасывая тень с мягкой приятной прохладой и даже исправно плодонося в конце августа. По крайней мере в прошлый год. И маленький росток сосны – скрытый от чужих глаз между домом и сараем, – продолжал крепнуть и расти, пробиваясь из земли.

– Игорь! Ау, Игорь!

Из-за забора донёсся окрик соседа, Куропаткина Павла Петровича – в отчестве Игорь был не совсем уверен, потому был никогда не против, чтобы Павел, будучи ему почти ровесником, обращался на «ты». Сосед был главой довольно объёмного семейства, состоявшего из его жены и семей трёх их взрослых детей, вымахавших в настоящих громадин, несмотря на низеньких отца с матерью. Чаще всего к своим старикам они приезжали и привозили своих детей в туристические сезоны, когда прогревается вода в Балтийском море. С глубокими залысинами и выдающимся вперёд животиком, Куропаткин походил на обыкновенного добродушного дедушку из любого семейного фильма. Он был неплохим соседом: да, любил переброситься с Игорем парой слов, когда они пересекались, но не устраивал ему никаких проблем и всегда был готов пойти навстречу. Да и в принципе выглядел неплохим человеком, потому Игорь всегда отвечал ему и старался даже, совсем неумело, поддерживать разговор – что было особой редкостью, учитывая нелюдимый характер Игоря. Правда, он никогда не понимал, почему раз за разом эти разговоры в принципе начинались. Ведь он и сам не считал себя компанейским парнем, тем более так называемой «душой компании». А в последние годы они с Настей и вовсе жили лишь вдвоём: ближайших родственников не осталось, а контакты с редкими друзьями если и поддерживались, то изредка и лишь по телефону или в онлайн-мессенджерах. И никогда в последние лет десять вживую. Игорь в принципе считал себя если не интровертом, то человеком, которому не особо нужны многочисленные друзья и знакомые. Ему хватало созданного им с Настей уютного мирка, в котором они были друг у друга. Были… Тем не менее, с самого детства он замечал, что окружающие в той или иной степени, но тянутся к нему за общением. Почему – он так и не понял, хоть и прожил на этом свете больше полувека.

– Привет, Паш, – спокойно ответил Игорь и даже попытался выдавить из себя улыбку, но его уголки губ лишь слегка дрогнули и сразу же опустились.

– Чего на собрании общем не был? Председатель в этот раз не обманул, когда писал, что это очень важно и быть нужно обязательно…

Павел Петрович стянул с головы кепку и, протерев выступивший на лбу пот, кинул взгляд на палившее солнце и сразу же зажмурился и часто-часто заморгал.