Михаил Тарковский – Поход (страница 13)
Привязки так и лежат в лодке и у будок-собачниц, или, по-нашему, кутухов. Я специально остановился на привязках, потому что к ним привязано, простите за каламбур, одно неотрывное от собачьей жизни понятие –
Итак, стекляннейшее утро после наизвёзднейшей ночи. Иней по рыжим листвягам, по берегам-причалам из сыпучего тёмно-розового камня. Потом, когда выйдет солнце, седина оплавится. Листвяги оплачатся, и красные причалы станут малиново-мокрыми.
Но вот Старшой позвал, и мы, сшибая друг друга и Старшого, снарядами впрыгнули в лодку, да так радостно, что я даже выпрыгнул обратно на берег и снова запрыгнул в лодку, за что был обруган и получил с берега пинка. Пинок был бесполезен ввиду моей скорости, так что ногу Старшой выбросил вхолостую и еле удержал равновесие. Всё равно как заряжающий пнул бы снаряд. Камни были заледенелые, и Старшой чуть не упал, как-то неудачно извернулся, и у него вступило в спину. За что я был обруган дополнительно. Снаряд – это огромная пуля, для справки. Матчасть знам.
Таган решил и здесь показать мастер-класс, успев пробежаться по берегу и вернуться секунда в секунду с нашим отплытием. Впрыгнул он виртуознейше – движение не описать, но всё в нём мощь и грация, мягкий тугой топот, изгиб тела, поджатие задних лап в момент пролетания над лодочным бортом.
Нас прицепили кульково на верёвки, и мы двинулись. Прежде на носу царил Таган, а теперь туда определили меня. Чтобы лучше видеть, слышать и обонять, я старался залезть подальше-повыше, пытаясь лапами удержаться на наклонном брусе носовила[4], синем от изморози и скользком. Привставал, и дрожали поджилки на задних лапах, а мне всё казалось, что надо ещё выше вдвинуться-ввинтиться в осенний воздух. Старшой сбавлял газ и сдавленно, чтоб не шуметь, рычал: «Ты чо там мостисся? Чо мостисся!» И грозил шестом, но дотянуться не мог. Я пуще вытягивался и перебирал дрожащими лапами по носовилу, и чем больше перебирал, тем выше возносился над упругой рекой. Старшой сделал резкое движение румпелем, лодка рысканула, лапы, уже протопившие пятно на дереве, соскользнули, и я полетел в воду. Вместо того чтобы остановиться и вытащить меня, Старшой продолжал невозмутимо волочь меня вверх по шивёрке. Я бултыхался, хрипел, и когда казалось: всё, задушил, он остановился и вытащил меня, жалко похудевшего, трясущегося. Облепленного мокрой шерстью, холодящей, липнущей, тяжеленной… «Ну чо? Понял, как на носу сидеть!» А я чо, понял? Мне б отряхнуться! И вот – круговой фонтан искрящейся пыли во все стороны! И мокрый Старшой машет руками: «Ты, дождевальное устройство, я те чо, грядка?!» А смысл науки таков: привычка моститься на носу может стоить собаке жизни – в серьёзном пороге её уже не выудить: хозяин не бросит румпель. А болтанка такая, что сорвёшься в два счёта.
Поворот открыл первозданнейшую длинную гору с отвесными столбами-перьями и щёточкой редколесья поверху. Всходило солнце и налило таким густым и ярким светом посеребрённые лиственницы, что и в душе всё зазолотилось – а ещё говорят, у собак чёрно-белое зренье! Рыжик засиял вовсе медно, и вдруг я увидел, как он… Подбираю слово: мелко, смешно, по-разгильдяйски, нецеленаправленно, неосновательно. Всё не то… Будто шутя. Будто между делом чавкая, жамкая, кусая… Комично пыжа голову вниз… Будто пытаясь укусить себя за шею и смешно разевая рот, мусолит верёвку-привязку. И уже почти переел её. В эту же секунду раздался окрик Старшого, совмещённый с ударом шеста по Рыжиковой спине. Для справки: шест – универсальный инструмент управления судами и собаками.
Несмотря на алмазнейший утренник, никаких событий, кроме моего купания и отъедания Рыжика, не произошло. Видно, утренник был чересчур образцовым, и это смутило глухариное руководство. Возможно, показательный блеск выглядел слишком внешним, искусственным и направленным на внешний эффект. А может, птицу смутил небольшой ветерок. Старшой не унывал и, пойдя назад самосплавом, кидал спиннинг. Рыжик очень смешно наклонял голову, крутил ею, глядя на цветные камни, проносящиеся под водой, и насмешил Старшого, взлаяв на ленка, который неожиданно высоко выпрыгнул, когда его тащили.
Окончательно пригрело. Река вдруг оглубела и расширилась перед скальным сужением. Старшой достал из рюкзачка термос, копчёного сига в газете. Мы оживились.
– Чо занюхтили?
Таган отвернулся и еле заметно сглотнул.
Рыжик тоже отвернулся, но мгновенно голова его возвратилась, как на резинке.
– Слюни подбери! – рыкнул Старшой и, увидев большой взмыр под берегом, схватил спиннинг и начал бесконечное метание блесны, тупее чего может быть только высмотр сетей.
Мы совсем разомлели на солнце, и Таган даже несколько раз ловил клонящуюся свою голову, а потом положил её на лавку и замер, прикрыв глаза. Только пошевеливались в разные стороны уши и ходили ходуном резные клапанки́ на мокром чёрном носу. Несильный порыв ветра сдул с лавки газету, и та упала под нос Рыжику. Рыжик её понюхал и вдруг, замерев над ней, задекламировал:
– Хм… Во-ло… кон-ный интернет…
– На волах, что ль? – проворчал, не открывая глаз Таган. Это было хоть какое-то развлечение.
– На ко́нях, – в тон ему бросил и я, очень уж хотелось мне заслужить его уважение.
– Узи у «Зины» недорого.
– Чего? – сонно спросил Таган.
– О! Вот это интересно! – взбодрился Рыжик. – Слушайте. Комплект обуви для собак. Четыре ботинка. Предназначен для всех сезонов и любых поверхносте́й. Использованы технологии, и-ден-тичные производству высококачественной трековой спортивной обуви для человека. Незаменимы для ездовых и тянущих пород собак, так как имеют манжеты с застёжкою «элькро», надёжно фиксирующие обувь на лапах. Подошвы из известных патентованных материалов «вибрам» и «грибтрекс»…
– Из грибов, что ль, делают? – сострил я.
– Да лан тут колхоз ломать. Наверняка хорошая штука. Мне Николь рассказывала. Короче! Не проскакивают и надёжно защищают от наста, льда, веток и острых камней. Делают процесс переобувания комфортным. Конические манжеты надёжно держат обувь на лапе.
– Швами ещё хуже натрёшь! – пробурчал я.
– Незаменимы, когда есть породный боковой коготь.
– Прибылой палец, что ль? – Таган презрительно фыркнул.
– Наверно.
– Дак его, наоборот, удаляют. А то лапу порвешь лоскутом… И мяу. Совсем охренели… Нормальное почитай чо-нибудь.
– Между прочим, в Голландии… коготок у собаки не дадут без её согласия состричь! Кх-кхе… Так вот… Они, ну, ботинки эти, так же пригодятся, – мне казалось, что Рыжик даже поддразнивает Тагана и что он зря это делает, – они также пригодятся для повышения мобильности… пожилых собак (Рыжик быстро глянул на Тагана) и собак с проблемными лапами. – И прочитал с особенным выражением: – Яркая со светоотражающими вставками обувь делает вашу собаку нарядной и заметной в любое время суток.
– На хрена заметной?! – не поверил я.
– Охлаждающий инно… вационный жилет двойного действия помогает собаке сохранить оптимальную температуру тела при любой температуре окружающей среды… и организует теплообмен с телом собаки… Достаточно смочить жилет водой, отжать и одеть на собаку…
– «Надеть», вообще-то, по-русски, – сказал я.
– Задницу им бы отжать! – поддержал Таган.
– Рюкзак для собак «Полисад-пак» с карманами для двух бутылок воды…
– Прекрати! – взвизгнул я.
– Да вы чо?! – буркнул Старшой.
– Каждой собаке, – заходился от восторга Рыжик, – после прогулки-тренировки-охоты и прочей активной деятельности нужен отдых и местечко, где никто ей не мешает предаваться сладким снам и воспоминаниям, где можно удобно вытянуть уставшие лапы или, наоборот, уютно свернуться клубком. Предлагаем потрясающий лежак для ваших питомцев! А чо, нормально! Туалет для питомцев… – вскричал Рыжик, – представляет собой эстетическое приспособление… с выдвижным ящиком и лопаткой в комплекте…
– Их бы самих этой лопаткой… по комплекту… – ещё ниже проворчал Таган и закрыл глаза…
– Легко переносится благодаря улучшенной декоративной ручке. Теперь туалет не надо прятать в ванной или в другом укромном уголке. Его можно размещать в любом месте, и он везде будет вызывать восхищение своим удобством, красотой и функциональностью. А уж как котя будет рад! У него будет свой укромный уголок, скрытый от посторонних взгля… Ай-яй-яяяяяй! – закричал Рыжик, потому что Таган, рявкнув: «Ты чо?», молниеносно хватанул Рыжика за окорок и улёгся, возмущённо ворча:
– Т-те устрою лежак…
Рыжик, пряча глаза, скулил.
– Одурел, старый? – рявкнул Старшой на Тагана, и тот втянул голову, зажмурил и плоско вжал глаза.
Старшой погладил Рыжика, который беспомощно перевернулся на спину и стал лизать Старшому руку. Видны были выступающая грудина и два завитка шерсти на уровне передних лап – на границе рыжего и бежевого. И передние лапы – сложенные и болтающиеся. А Старшой говорил образцово-воспитательным низким голосом:
– Рыжик. Ну Ры-ыжик. Ну ла-а-адно тебе, ла-а-адно.
Приближались пороги, и Старшой спустил их на моторе, а ближе к избушке стащил с наших шей петли. Если