Михаил Тамоев – 3078. Лед (страница 4)

Элис помолчала. Потом сказала тихо:

— Потому что я его знаю. Он скорее лёд прогрызёт зубами, чем бросит нас здесь.

Аля подняла на неё глаза. В них стояли слёзы.

— У людей всегда так? Всё время боишься?

— У людей всегда так, — кивнула Элис. — Но это не плохо. Страх — это не слабость. Это значит, что тебе есть что терять.

— Вставайте, — сказала Света. — Стоять на месте нельзя. Надо искать выход с этой стороны.

— Она права, — Элис поднялась, потянула Алю за руку. — Пошли. Они найдут дорогу. А мы найдём свою.

Аля кивнула. Вытерла слёзы.

— Я больше не хочу бояться, — сказала она твёрдо.

— Тогда иди вперёд, — ответила Элис. — Страх проходит, когда идёшь.

Отряд с той стороны двинулся в темноту.

Лион лез по вентиляционной шахте.

Тесно. Холодно. Металл скользил под руками. Внизу, метрах в трёх под ним, лез Гром и матерился сквозь зубы. Ещё ниже — Лиза и твари.

— Долго ещё? — прохрипел Лион.

— Судя по карте, — отозвалась Лиза, — эта шахта ведёт прямо в технический уровень. Должны выйти к жилому сектору.

— А Элис?

— Там есть другой спуск. Они встретят нас внизу.

— Откуда знаешь?

— Я чувствую Алю. Она… светится.

Лион не стал уточнять. Просто полз дальше.

Метр за метром.

В темноту.

Глава 3

Замёрзший рай

«Город под куполом — это красиво. Город под куполом, где все умерли — это страшно»

— Элис

Вентиляционная шахта кончилась внезапно.

Лион просто вывалился из узкого лаза и рухнул на металлический пол, больно ударившись локтем. Сверху на него едва не свалился Гром, заматерился, упёрся руками в стенки и спрыгнул нормально.

— Жив? — спросил он, протягивая руку.

— Локоть разбил, — Лион поднялся, оглядываясь. — Где мы?

Технический коридор. Узкий, длинный, уходящий в обе стороны. Но главное — здесь было тепло. Не жара, конечно, но минус двадцать сменились примерно нулём. Из вентиляции дул тёплый воздух, на стенах не было льда, и даже лампочки под потолком горели.

— Двадцать лет прошло, — Гром провёл рукой по стене. — А тут всё работает.

— Улей сам себя обслуживает, — Лиза вылезла из шахты последней. — У него есть приоритеты. Обогрев жилых секторов — один из них.

— Жилых? — переспросила Света, выбираясь следом.

Лиза кивнула на дверь в торце коридора. Табличка гласила: «Жилой сектор В. Вход только по пропускам».

Гром толкнул дверь. Она поддалась легко, без скрипа — петли смазывали двадцать лет назад и продолжали смазывать до сих пор.

За дверью был свет. Настоящий, яркий, электрический свет. Он заливал огромное пространство, и Лион на секунду зажмурился.

Когда глаза привыкли, он понял, что смотрит на город. Под куполом.

Огромный стеклянный купол уходил ввысь метров на пятьдесят, и снаружи он был покрыт толстым слоем льда — сквозь него едва пробивался тусклый полярный свет. Но внутри купол был чистым, и под ним раскинулся настоящий маленький город.

Дома. Не бараки, не лабораторные корпуса — настоящие дома, с окнами, с дверями, с табличками на подъездах. Улицы, вымощенные плиткой. Скамейки. Фонарные столбы. Деревья в кадках — мёртвые, замёрзшие, но аккуратно подстриженные, будто ждали, когда за ними кто-то придёт.

И тишина. Мёртвая, абсолютная тишина, которую не нарушало даже эхо их шагов.

— Ни хрена себе, — выдохнул Гром. — Они тут целый город отгрохали.

— Это не город, — Лион медленно пошёл вперёд, оглядываясь. — Это посёлок. Для персонала. Чтобы не сходить с ума от замкнутого пространства.

— Не помогло, — тихо сказала Света.

Она стояла у скамейки. На скамейке лежала раскрытая книга. Страницы замёрзли, потрескались, но закладка — обычная атласная ленточка — всё ещё была на месте. Лион наклонился, прочитал название: «Сто лет одиночества». Маркес.

— Иронично, — сказал он.

— Что?

— Книга. Про то, как люди жили в изоляции и сходили с ума. Кто-то читал её перед тем, как лечь в крио.

Света провела пальцем по корешку.

— Они не уходили, — сказала она. — Они просто... исчезли.

— Ушли в крио, — Лион кивнул на здание в центре площади. — Туда.

Там возвышалось массивное строение без окон, с единственной металлической дверью. Над дверью горела красная надпись: «Крио-Хранилище «Ковчег». Посторонним вход воспрещён».

Элис остановилась у витрины. Магазин игрушек.

Витрина была огромная, во всю стену. За стеклом, покрытым красивым узором инея, стояли игрушки. Плюшевые медведи, куклы в нарядных платьях, машинки, железная дорога, конструктор. Всё новое, всё ненадёванное, всё замёрзшее в ожидании детей, которые так и не пришли.

Лиза стояла перед витриной не двигаясь.

— Лиза, — позвал Лион.

Она не отозвалась.

Он подошёл ближе. Встал рядом. В отражении стекла он видел её лицо — и впервые не мог прочитать, что там.

— У меня никогда такого не было, — сказала она тихо.

— Игрушек?

— Детства.

Лион молчал. Что тут скажешь? Она не человек. Она «чистый код». Её вырастили в пробирке, впихнули в тело и научили убивать. Какое там детство.

— Я смотрела на них, — Лиза кивнула на игрушки. — И пыталась вспомнить. Хоть что-то. Куклу. Мячик. Обнимашку на ночь. В моём коде есть всё: языки, математика, тактика, управление тварями. Но нет ни одной строчки про то, каково это — хотеть игрушку.

«Я знаю, что я программа. Я знаю, что мои чувства — просто алгоритмы, подбирающие правильные реакции. Но когда я смотрю на этого медведя, мне больно. По-настоящему больно. Значит, я живая? Или просто очень хорошо научилась притворяться?»

Лион положил руку ей на плечо.