Михаил Талалай – Неизвестный Бунин (страница 95)

⁷¹¹ В рассказе «На постоялом дворе» описывается, как юноша-девственник, ужасаясь своей «порочности», впервые соединяется с женщиной; рассказ «Ривьера» заканчивался описанием совокупления: этот конец в рукописи перечеркнут накрест кем-то, по-видимому, всё же не самим Буниным, ибо он вычеркивания делал иначе – заштриховываниями (рассказ опубликован в «Новом журнале» № 68, без конца); в рассказе «Замужество» описывается первая брачная ночь; в рассказе «Княжна Сайтанова» – соитие молодого человека (родственника хозяйки усадьбы) с гостящей в усадьбе княжной; в рассказе «Спальня была в угловой комнате» (без названия) описание страстной ночи любовников; рассказ «Его записки» («Записки художника») – записи с описаниями женского тела и с воспоминаниями о любовных встречах и т. д. Тем не менее, несмотря на яркость многих из этих сцен и точную передачу ощущений, Бунин был, видимо, многими из этих рассказов недоволен и оставил некоторые незавершенными. В его дневнике мы читаем: «То дивное, несказанно-прекрасное, нечто совершенно особенное во всем земном, что есть тело женщины, никогда не написано никем. Да и не только тело. Надо, надо попытаться. Пытался – выходит гадость, пошлость. Надо найти какие-то другие слова» (Устами Буниных. Т. 3. С. 81).

⁷¹² Три рассказа сборника («Гость», «Барышня Клара» и «Железная шерсть») были исключены из советского издания (М. VII), а в последующей публикации рассказа «Железная шерсть» в Литературном наследстве (Т. 84. Кн. 1. С. 128) цензура вычеркнула 5 строк. Некоторые выражения вычеркнуты также в рассказах, опубликованных в 7-м томе собрания сочинений (например, в рассказах «Галя Ганская», «Генрих» и других).

⁷¹³ Бахрах А. По памяти, по записям // Новый журнал. № 131. С. 132–133.

⁷¹⁴ Устами Буниных. Т. 2. С. 290.

⁷¹⁵ Новый журнал. № 137. С. 128.

⁷¹⁶ Новый журнал. № 142. С. 6.

⁷¹⁷ Новый журнал. № 117. С. 149.

⁷¹⁸ Там же. С. 150.

⁷¹⁹ Темные аллеи. С. 66.

⁷²⁰ Там же. С. 121. Там же. С. 34.

⁷²¹ Там же. С. 121.

⁷²² Рукопись в Парижском архиве.

⁷²³ Рукопись в Парижском архиве.

⁷²⁴ Темные аллеи. С. 63.

⁷²⁵ Там же. С. 48.

⁷²⁶ «Крым», рукопись в Парижском архиве.

⁷²⁷ Рукопись в Парижском архиве.

⁷²⁸ Темные аллеи. С. 195.

⁷²⁹ Там же. С. 308, 309.

⁷³⁰ Долгополов Л. К. О некоторых особенностях реализма позднего Бунина (опыт комментария к рассказу «Чистый понедельник») // Русская литература. 1973. № 2. С. 93–109.

⁷³¹ Выготский Л. С. Психология искусства. М.: Искусство, 1968. С. 371.

⁷³² The Times: Literary Supplement. 2466. May. 1949.

⁷³³ Устами Буниных. T. 3. С. 158–159.

⁷³⁴ Новый журнал. № 152. С. 186.

⁷³⁵ Устами Буниных. Т. 3. С. 173.

⁷³⁶ Петлистые уши и др. рассказы. С. 343–344.

⁷³⁷ Новый журнал. № 57. С. 11.

⁷³⁸ Весной в Иудее. С. 96.

⁷³⁹ Цит. по рукописи, Парижский архив.

⁷⁴⁰ Современные записки. XXVI. С. 86.

⁷⁴¹ Бахрах А. По памяти, по записям. Жид Андре // Континент. № 8. С. 357.

⁷⁴² Новый журнал. № 136. С. 136.

⁷⁴³ Петлистые уши и др. рассказы. С. 74–75.

⁷⁴⁴ Там же. С. 76.

⁷⁴⁵ Там же. С. 78.

⁷⁴⁶ Седых А. Далекие, близкие. Нью-Йорк: Новое Русское Слово, 1979. С. 247.

⁷⁴⁷ Петлистые уши и др. рассказы. С. 262–263.

⁷⁴⁸ Новый журнал. № 82. С. 120.

⁷⁴⁹ Цит. по рукописи, Парижский архив.

⁷⁵⁰ Весной в Иудее. С. 21.

⁷⁵¹ Новый журнал. № 150. С. 175.

⁷⁵² Устами Буниных. Т. 3. С. 204–205.

⁷⁵³ Там же. С. 208.

⁷⁵⁴ Седых А. Далекие, близкие. С. 212–225.

⁷⁵⁵ Устами Буниных. Т. 3. С. 192.

⁷⁵⁶ Любопытны в этом смысле свидетельства о встречах Бунина со сталинским эмиссаром К. Симоновым в Париже сразу же после войны. Приехав из страны, где люди умирали с голода и где каждый десятый мужчина сидел в лагере, К. Симонов угощал Бунина доставленным по его «заказу» из СССР «московским ужином»: семгой, икрой и т. п., а жена Симонова, потчуя Бунина этими яствами, изо всех сил старалась убедить его, что никаких арестов в Советском Союзе не было. В своем доме Бунин смолчал, но в другой раз, на другом вечере, не выдержал и стал спрашивать у Симонова о судьбе некоторых наиболее известных русских писателей и деятелей культуры: Бабеля, Пильняка, Мейерхольда и других. Симонов сидел бледный, опустив голову, и молчал.

⁷⁵⁷ Письмо И. А. Бунина Правлению Российского Общественного Комитета // Под русским стягом. Варшава: Издание Российского Общественного комитета в Польше, 1934. Письмо перепечатано также в «Новом Русском Слове» 27 марта 1973 г.

⁷⁵⁸ Вот некоторые выдержки из его дневников: «Слушали московское радио – как всегда хвастовство всяческим счастьем и трудолюбием ’’Советского Союза” (эти слова Бунин берет в кавычки, потому что само это название он считал демагогической ложью, в их «советах» советуются друг с другом лишь одни чекисты, говорил он. – Ю. М.) — 1 января 1941 г.; «Зуров слушает русское радио. Слушал начало и я. Какой-то ’’Народный певец” живет в каком-то "чудном уголке" и поет "Слово Сталина в народе золотой течет струей…" Ехать в такую подлую, изолгавшуюся страну!» (16 мая 1941 г.). «Хотят, чтобы я любил Россию, столица которой – Ленинград, Нижний – Горький, Тверь – Калинин, – по имени ничтожеств…» (30 декабря 1941 г.). «Нынче и вчера читал рассказы Зощенко <…>. Только одно выносишь – мысль до чего мелка и пошла там жизнь. И недаром всегда пишет он столь убогим, полудикарским языком – это язык его несметных героев, той России, которой она стала» (7 января 1944 г.).

С этой новой Россией он встречался и в Грассе – с русскими пленными, молодыми людьми нового поколения («гомо советикусами»), в которых его больше всего поражает невежество и страшная узость индоктринированного сознания: «Подумайте – о Христе, например, настолько смутное представление, что того и гляди (и без всякого интереса) спросит: а кто собственно был этот Христос»? – пишет Бунин Зайцеву 23 ноября 1944 г. (Новый журнал. № 138). И когда советские эмиссары предлагают Бунину (май 1946 г.) поездку в Москву на две недели «с обратной визой», он отказывается. А в письме Марку Алданову Бунин пишет 15 сентября 1947 г.: «Нынче письмо от Телешова <…>, пишет между прочим: "Тебя так ждали здесь, ты мог бы быть и сыт по горло, и богат, и в таком большом почете!", прочитав это, я целый час рвал на себе волосы. А потом сразу успокоился, вспомнив, что могло бы быть мне вместо сытости, богатства и почета от Жданова и Фадеева, который, кажется, не меньший мерзавец, чем Жданов» (Новый журнал. № 152. С. 188).

Аза шесть месяцев до смерти (20 апреля 1953 г.) в письме к Марку Алданову пишет: «Позовет ли меня опять в Москву Телешов, не знаю, но хоть бы сто раз туда меня позвали и была бы в Москве во всех отношениях полнейшая свобода, а я мог бы двигаться, всё равно никогда не поехал бы я в город, где на Красной площади лежат в студне два гнусных трупа» (Новый журнал. № 156. С. 155).

Не имея никаких фактических подтверждений своей версии о якобы изменившемся отношении Бунина к советскому режиму, советские литературоведы прибегают к натяжкам: цитируют интервью Бунина, появившееся одновременно в просоветской парижской газете «Советский патриот» и в газете «Русские новости» (28 июня 1946 г.), но замалчивается опровержение Буниным этого интервью, опубликованное в том же «Советском патриоте» 5 июля 1946 г. В письме М. Алданову, датированном, видимо, ошибочно 27 июня 1946 г. (Новый журнал. № 152. С. 166–169), Бунин объясняет историю этого интервью, возмущается выдуманными и приписанными редакцией Бунину заявлениями и, в частности, теми фразами о «великодушной мере советского правительства» (Указ о восстановлении в гражданстве СССР эмигрантов) и о том, что «советское правительство поступило мудро и благородно», которые так старательно цитируют советские критики. Даже не зная бунинского опровержения и всей подоплеки этого интервью, можно было понять, что Бунин никак не мог произнести таких фраз: и по лексике и по духу это совсем не бунинские фразы.

Такой же фальшью проникнуты и советские сообщения о посещении Буниным советского посольства. Не он ездил туда, а его туда возили (из деликатности он не умел отказаться), а по возвращении из посольства с большим сарказмом говорил об этом опыте и о советском после Богомолове.

⁷⁵⁹ Литературное наследство. Т. 84. Кн. 1. С. 628.

⁷⁶⁰ Новый журнал. № 152. С. 161.

⁷⁶¹ Устами Буниных. Т. 3. С. 186–187.

⁷⁶² «А между тем, когда б в смятении великом ⁄ Срываясь, силой я хоть детской обладал, ⁄ Я встретил бы твой край тем самым резким криком, ⁄ С каким я некогда твой берег покидал!» (А. Фет «Ничтожество»).

Приведем соответствующий фрагмент из повести В. Катаева «Трава забвения» (1967): «Седьмого ноября – в тот самый день, когда вы праздновали годовщину своей Революции, – вечером он заснул и спал всё время довольно спокойно. Но вдруг в третьем часу вскочил, как от удара электрического тока, и, толкнув меня, сел на постели с выражением такого непередаваемого ужаса на лице, что я похолодела и поняла – это конец. При свете мутных ночных огней Пасси мне даже показалось, что остатки его серо-белых волос поднялись над худой плешивой головой. Он что-то хотел сказать, может быть даже крикнуть, дернулся всем своим старческим, костлявым телом, и вдруг рот его странно разинулся, нижняя челюсть отвалилась вот так…

Вера Николаевна с привычным автоматизмом изобразила предсмертную конвульсию Бунина, ее рот странно разинулся, нижняя челюсть отвалилась, и я вдруг как бы воочию увидел перед собой лицо Бунина в последний миг его жизни, обезумевшие белые глаза Иоанна Грозного, череп, покрытый холодным потом, черный провал разинутого рта с отвалившейся челюстью. – И он свалился на кровать мертвый. Я подвязала ему челюсть салфеткой, привела в порядок его еще теплое тело, сложила на груди его высохшие руки, закрыла глаза, надавив на веки большими пальцами, и до утра никому не стала звонить. Остаток ночи, нашей последней ночи, провела я, по-прежнему лежа у его холодеющих ног, на рваной простыне, под совсем прохудившимся одеялом, вспоминала нашу с ним мучительно трудную жизнь вдвоем, нашу былую любовь, наши скитания, и плакала, плакала, плакала одна с ним наедине до тех пор, пока не выплакала всех слез». – Прим. ред.