Михаил Сычев – Любовь и ее верный друг (страница 9)
– Введите индивидуальный трудовой номер, – скомандовал модуль.
– LXX890909B, – ввела номер Люба.
– Идентификация… номер в базу внесен… идет подготовка рабочих документов… документы готовы…идет привязка рабочего пространства сотрудника к базам данных компании… идентификация… выполнено… идет привязка почты и разговорных девайсов сотрудника к базам данных компании… идентификация… выполнено.
– Любовь, добро пожаловать! Будем рады Вашей квалификации и помощи нам в качестве специалиста по тактическому сегментированию рынков, – приветствовала Любу Ферти.
– Спасибо, будем стараться, – Любы была слегка смущена.
Дальше Некит ввел Любу в курс дел по текущим проектам. Она смотрела как шевелятся его губы и замирала, дыхание не выдавало её, а вот осознание, что она здесь, делало её рассеянной. Надо проанализировать базу данных. Какую? Где? Как же Некит энергичен, и он точно не прогадал, что взял меня. Мысли липли одна на другую, засоряя сознание Любы. Они путали ее и мешали ей сосредоточиться. Ей было тепло, но надо было доказать делами, что её не зря выбрали на это место. Но она плыла к туманным берегам своего волнения.
Тем вечером, лежа в тёплой ванне, она пыталась вспомнить вехи первого рабочего дня. Она точно помнила знакомство с коллегами, её первое задание, как она после задавала много вопросов Некиту по этому заданию, она помнила, как усмехалась от этого Кири. Любе было интересно. Потом пришла Кастриция Леммер и позвала её в свой кабинет. Она помнила вопросы на отвлеченные темы, которые застали её врасплох. Она помнила взаимные улыбки от Кастриции. Ей казалось, что она оставила хорошие первые впечатления. Ей было волнительно.
Горячая вода согревала её тело, её ладонь ещё сильнее грела её бедро и низ живота. Её тело становилось более упругим от воспоминания, которое Люба прокручивала уже не в первый раз. В обеденный перерыв Некит подошел прямо к ней, склонился к её ушам и пригласил прогуляться на обед вокруг рабочего пространства их пристанища. Она думала, что это был его выбор, его симпатии. Они ходили как самые близкие друзья и разговаривали на отвлеченные темы. Некит показывал Любе места, где можно отдохнуть в часы обеда. Он так интересовался ей: жизнь, образование, опыт, увлечения. Некит совсем не стеснялся её.
– А это очень даже много значит, – думала Люба.
Некит её верный друг, такой первый и такой деловой, такой надежный. Эти мысли делали её пальцы настойчивей, это осознанная значимость повышала температуру её тела. А что в ответ? Надежда, что это взаимно.
Люба не знала, что Некит всех новеньких водит на обед и общается с ними для лучшей адаптации новичков. Ему важно знать их увлечения и способности. Некит смотрел на Любу только как на интересного персонажа, сотрудника с личными качествами. Как любой начальник он ждал от Любы отдачи в выполнении их аналитического труда.
Люба не знала, что после встречи с Кастрицией у Некита с Леммер состоялся разговор, где Кастриция высказывалась о странной коммуникабельности Любы. И Некит списал всё на малое время нахождения Любы в новом коллективе. Некит уверил своего главного управляющего, что надо дать Любе время, что она себя проявит, и он в этом постарается.
А ветер был такой сильный! И он так больно разбивал волны надежд о камни скалистого берега…
Тем временем озноб сковал меня и отвлекал от писательства. Я закрыл глаза и снова перенесся в тёплое толстостенное здание Святых Атомных Угодников. Снаружи бушевал ветер, холод пытался проникнуть внутрь помещения. Но здесь было тихо, душевно и одновременно тревожно. Теплоту создавал огонь свеч, слегка притушенный свет. Бесов вокруг разгонял проповедник, но его речи были предостерегающие. Хор вторил ему.
– Если в небе мир, и ты к человеку питаешь чувства, то насколько в его душе мир по отношению к тебееееее? – вопрошал всесильный голос.
– Даааа, ответь! Ответь же нам, чтобы мы шли по этому пути праведнооооо и без сомнений, – хор отвечал заливистым пением.
– Так слушайте меняяяяяяя, дети мои! В моих словах всего лишь жизненная мудрость, а истины добьетесь только вы и каждый из ваааааас, – скрестив руки на груди, вопил проповедник.
– Мы слушаем тебя, о великий человеееееек! Истины мы добьёмся каждый, но направь нас к ней! – заливистые голоса хора придавали сил.
– Аллилуууууууууйяяяяяяя!
– Аллилуууууууууйяяяяяяя! Мирный атом дай нам свет!
– Дети мои, наша жизнь – постоянное взросление! Я расту, и ты расти вместе со мной, и взявшись за руки мы будем крепки как самые непробиваемые стены! И взявшись за руки, дети мои, никто из вас не сможет упааааасть по пути! Так возьмемся за руки! – командовал проповедник и дрожал всем телом.
– Мы взялись за руки, о великий наш свет! Аллилуууууйя!
– Аллилуууууйяяяя! Так знайте, дети мои, что ваша надежда на ответные чувства не всегда ослепляет того, к кому это направлено! Загляните в его суть, смотрите вооооокруг! Пусть ваши глаза будут зоркими вглубь!
– Мы закроем нашу надежду в темницы душиииии, и будем её выпускать на прогулку по чуть-чуууууть! Наши глаза будут зоркимииииии!
– И если будет таааак, вы никогда не ошибетесь! Вы будете крепки и ваша опора будет ряяяяядом!
– Аллилууууйяяяяя! Святой атом даст всем теплооооооо!
И тут проповедник съёжился и встал на колени, чтобы напрячься и подвести итог своим речам.
– А если вас целиком захватит безответная надежда, то ваш верный друг, кого вы так истово считаете, останется только в вашем сознании. Истинно же в реальности вы в нём можете сильно разочароваться! Так дай нам силы, дети мои, чтобы вы были зоркими и аккуратными! – проревел последние фразы проповедник.
– Аллилууууйяяяяяяяя! – отвечал хор.
Ветер стих, и небо открылось алому закатному солнцу…
8
– Да рынок труда просто с нами забавляется, – горестно подводил итоги Некит.
– И когда такое было!!! Раньше столько специалистов по тактическому сегментированию рынков. Выбирай, не хочу! А сейчас? Один хуже другого, – разводил плечами с досады Некит.
– И ведь время то какое! Проекты, проекты, проекты. Конечно это здорово, но мы с ребятами всё-таки не железные. К концу недели до всех анализ уже тяжело доходит, мы все со сваренными мозгами и башней набекрень. Иногда так и хочется привстать на колено и прокричать: «Аллилуйя». Никакого подходящего сотрудника или новичка с потенциалом. Как будто нас сглазили!
– И что ты предлагаешь делать? – прожигая глазами Некита, спросила Кастриция Леммер.
– Я предлагаю не выгонять Любу. Да, это бремя кредитов, которые мы ей платим за её старания. Но в силу отсутствия выбора надо дать ей шанс, – защищался Некит.
– И сколько ты предлагаешь давать ей шансов? Это будет уже четвертый! Ты же сам говоришь, что она задания схватывает не сразу, приходится тратить твоё драгоценное время на разжевывание, ты слишком добр к ней, ты её тащишь за собой, а она тебя замедляет. Тебе так не кажется?
– Кажется, – вздохнул Некит.
– Ну вот, ты себя терзаешь. Тебе это надо? Я не вижу никакой пользы от неё в отделе. У неё явно что-то не так с пониманием окружающего пространства, – подчеркнула Леммер, смотря в свой монитор и общаясь с клиентами.
– Но это лучше, чем ничего! Пусть отдача невелика, но всё-таки это отдача. Надо ей дать еще время. Обещаю доводить до неё задания более детально, – Некит уже сам раздумывал над неудачностью своей затеи.
– Ладно, пробуй! Даю тебе несколько месяцев, – Кастриция пошла на уступки, так как её занял важный разговор с клиентом.
Некит вышел из кабинета Леммер в скомканных чувствах. Он сам не понимал теперь хочется ли ему оставить Любу или уволить её. И ведь это уже третий разговор, где Кастриция отмечает малый прок от Любы. И что же такого придумать? В чем же её недоработки? И ведь вроде с таким вниманием смотрит на Некита, с таким рвением берется выполнять задания. А когда выполняет всё не то, где-то шаблонно, где-то не так поняла. И всё бы ничего, так она постоянно спрашивает у Некита про повышение. А ведь коллектив-то её не принял, коллектив отметил её странности и слегка подтрунивает. А ведь Люба самая большая наивность. Как так можно жить в этом мире?
Некит после некоторого времени начал замечать в Любе странности. Мало того, что у неё напрочь отсутствовало чувство такта, так она постоянно по всем мелочам приходила высказываться к нему, жаловаться на коллег и спрашивать про жизнь Некита. Он ощущал себя чертовым проповедником для Любы, которая ходит к нему рассказать о дне текущем, мирских буднях и грязных помыслов окружающих. Вначале по доброте своей он не обратил на это внимание и отвечал на все вопросы. Но когда это вошло в привычку, как ему хотелось поёрничать и напридумывать сказки.
– Надо что-то делать. Неужели он прогадал в сотруднике? Надо что-то делать! – постоянные мысли терзали Некита.
А Любовь шла в другом направлении. Любовь шла к свободе от таких будничных будней, прежние цели и задачи забывались. Любовь – красненький помидор среди зеленых стеблей. Любовь спелую скоро положат в корзинку. Она же вон какая красная, вон какая заметная. Она будет приставать всем своим видом к твоему взгляду. Ты только положи её в корзинку. Не бойся, положи…
Тёмная непроглядная ночь спустилась над RP-гетто. Ни души, почти конец такой долгой, дотошной недели. Еще немного и можно зажить своей жизнью, еще немного и можно слегка оправдать несбыточные надежды. Тишина, как напряжение, тишина, как зубная леска, счищает остатки суеты. Все затаились по своим углам и, возможно, уже спят сытые и довольные своим положением. Но большинство из них в одиночестве пытаются разжечь очаг для уюта и тепла. Они так и стоят, и смотрят в окно, провожая тени, свои несбыточные надежды. Их сила давно превратилась в пепел, который смазал края бокалов из-под шампанского. Бокалов чужих праздников, побед, малых успехов и еле заметного движения вперед. Их глаза – черные дыры, вбирающие в себя всю пустоту здешнего бытия. У них есть кредиты, ими можно купить доступ к камерам, или купить гаранты, статусы. Но они не нужны для главного, которого так не хватает этими ночами.