Спят.
Вся в сарпинке веселья,
Не веруя в старость чужую,
Юность рядом идет,
Как моя проходила в те дни.
И под солнцем ее,
Притворяясь своим,
Прохожу я,
Больше чем нужно —
На три четверти скрытый в тени…
С улиц врываясь,
Звенит на столе у поэта
Крошками хлеба
Разбросанный праздничный звон…
Близится старость…
И мельтешат у окон
Стаи ворон,
С отвращением ждущие лета…
ПОХОРОНЫ РУСАЛКИ
И хотела она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.
Лермонтов
Рыбы собирались
В печальный кортеж,
Траурный Шопен
Громыхал у заката…
О светлой покойнице,
Об ушедшей мечте,
Плавники воздев,
Заговорил оратор.
Грузный дельфин
И стройная скумбрия
Плакали у гроба
Горючими слезами,
Оратор распинался,
В грудь бия,
Шопен зарыдал,
Застонал
И замер.
Покойница лежала
Бледная и строгая.
Солнце разливалось
Над серебряным хвостом.
Ораторы сменяли
Друг друга.
И потом
Двинулась процессия
Траурной дорогою.
Небо неподвижно.
И море не шумит…
И, вынув медальон,
Где локон белокурый,
В ледовитом хуторе
Растроганный кит
Седьмую папиросу,
Волнуясь,
Закуривал…
Покойницу в могилу,
Головою — на запад,
Хвостом — на восток.
И вознеслись в вышину
Одиннадцать салютов —
Одиннадцать залпов —
Одиннадцать бурь
Ударяли по дну… 
