Д. Доу. Портрет Александра Ивановича Остермана-Толстого. 1825
Смерть Фигнера
Опыт народной поэзии
Уж солнце скрылось за леса.
Пойдем и сядем здесь, любезный…евич!
Ты закрути свои два длинные уса!
И ты, как сказочный Иван-царевич,
Слыхал, видал большие чудеса!..
Но я один и вижу, как в картине,
Живой, картинный твой рассказ,
Как бились вы насмерть над Эльбой на плотине,
Где Фигнер-партизан, как молния, угас…
О, Фигнер был великий воин,
И не простой… он был колдун!..
При нем француз был вечно беспокоен…
Как невидимка, как летун,
Везде неузнанный лазутчик,
То вдруг французам он попутчик,
То гость у них: как немец, как поляк;
Он едет вечером к французам на бивак
И карты козыряет с ними,
Поет и пьет… и распростился он,
Как будто с братьями родными…
Но у́сталых в пиру еще обдержит сон,
А он, тишком с своей командой зоркой,
Прокравшись из леса под горкой,
Как тут!.. «Пардон!» Им нет пардона:
И, не истратив ни патрона,
Берет две трети эскадрона…
И вот опять на месте стал,
Как будто и не он!..
.
.
Он широко шагал!
И часто, после шибкой драки,
Его летучие биваки
Сияли где-нибудь в глуши:
В болоте топком, в чаще леса,
На гребне дикого утеса…
И вот Орловский сам картину с них пиши!
Храпят у коновязи кони,
Звенят над кормом удила.
«Никто не смей снимать седла!
Кругом француз!.. Мы тут как рыба в тоне;
Дремли без сна и будь готов!»
Так он приказывал… И, лежа вкруг котлов,
Курят табак усатые гусары,
И зорко вдаль глядит казак…
И он своим рассказывает так:
«Я бился с турком, мне знакомы янычары;
Тогда служил я с пушкою пешком.
— Готовы лестницы? — сказал Каменской.
А было то под грозным Рущуком. —
Но ров не вымеряй… Тут с хитростию женской
Потребно мужество… И кто из удальцов.
Украдкой проползет и вымеряет ров? —
Он все сказал. И я пустился…
Темнело в поле и в садах,
Муллы сзывали на молитву,
И турки, говоря про битву,
Табак курили на валах…
Фитиль над пушкою дымился,
Дремал усталый часовой…
Я подошел… перекрестился…
И лот на снуре весовой
Тихонько с берега скатился… 
