И вязнешь, словно клоп, в небесной пене,
Пытаясь закрепиться сгоряча.
Там много больше измерений тонких,
И сложно верх от низа отличать,
И кажется, что брошен на задворки…
Становится бесцветнее печать,
Юродивых и странных различая,
В бреду скрывая Ливингстонов-чаек.
Точка имаго
Время – мерцающий круг,
Начало почти совпадает с концом.
Младенцы на милых старух
Похожи своим благодушным лицом.
Поэт разжимает в спираль
Круги, придавая стоп-кадрам окрас.
Он топкую, серую даль
Как фон глубине поднебесья припас.
Но туже становится вздох,
И в омут удавкою тащит слеза
По нищим. Святой парадокс:
Чтоб ангелом стать, нужно пасть из гнезда!
На вздох кислорода вобрать,
Отдаться воронке с пустой головой,
Пройти незамеченным. В рай
Ещё не пускает Петров-постовой.
И в глубь завихрений уйти,
Как делает это живучий пловец,
И вся безысходность пути
Обрушится в детство, учил так отец.
На дне разожмутся круги,
И, вынырнув, вспомнишь, как сладко дышать,
И крикнешь, и, как ни крути,
Тебе улыбнётся на выходе мать.
Ты говоришь «я люблю тебя»
Ты говоришь «я люблю тебя» —
И в ту же секунду мир замирает,
Прислушиваясь к тому, что же изменилось вокруг:
Сдвинулись ли тектонические плиты
Или где-то расцвёл бутон жасмина.
Я покрываюсь лёгкой изморозью внутреннего жара,
И в этот миг всё моё естество, готовое вырваться,
Стягивается железными обручами покорности.
Но уже в следующее мгновенье
Всё двинулось дальше по кругу,
И ты уже забыла про меня.
Ты с трудом вспоминаешь моё имя,
У тебя просто поменялся объект любви.
Этот мир не ограничивается мною.
А я всё ещё здесь, я никуда не ушёл.
Я стою в непонимании от такой перемены.
Меня начинает кружить в водовороте сомнений,
Я перескакиваю с одного буруна на другой,
Двигаясь по всё сужающемуся горлышку бездны
Подозрений.
Пена лицемерия внутри меня сменяется волной лжи.
Я перескакиваю с одного гребня на другой,
Но воронка всё сжимается, не оставляя свободы движения.
И в тот момент, когда я уже должен был захлебнуться,
Ты обращаешь на меня внимание.
Я вновь попадаю в круг твоих интересов.
«Я люблю тебя», – говоришь ты,
И мощный глоток воздуха распрямляет спазм моих лёгких.
Он выдавливает изнутри комок сомнений.
Кровь, снова ускоряясь, начинает циркулировать,
Эти слова словно привод, раскрывающий плотину, 
