Михаил Соловьев – Пробуждение. Последний профиль (страница 7)
Никто не ответил.
– То, что я начинаю понимать, зачем люди тут стоят. Когда всю жизнь выбираешь между плохим и плохим, чистое зло начинает казаться сервисом.
Макс не обернулся.
– Поэтому мы и идём дальше.
– Нет, – сказал Владимир. – Поэтому, если ты не перепишешь это правильно, люди потом сами попросят вернуть Контур. Даже если ты его сломаешь.
Эта мысль вошла в Макса, как игла под ноготь.
Потому что была правдой.
ГЛАВА 4. «СЧЁТ»
Коридор вёл вниз не по лестнице, а по убыванию случайности.
Сначала исчезли пятна на стенах. Потом – мусор в углах. Потом даже звук шагов выровнялся, будто пол подстраивал плотность под вес каждого.
Макс шёл первым и чувствовал это через подошвы. Контур больше не строил путь – он вычитал из мира всё, что нельзя было заранее посчитать.
КОНТУР: ГЛУБИНА ПОДТВЕРЖДЕНА
СЛЕДУЮЩИЙ УЗЕЛ: СЧЁТ
– Почему «счёт»? – спросил Лёша.
Макс не хотел отвечать. Ответ уже лежал в голове готовый, слишком гладкий.
– Потому что дальше он будет не оценивать маршрут, а сводить баланс, – сказал он. – Кто что взял, кого задержал, сколько ошибки внёс и сколько пользы дал.
Владимир тихо усмехнулся.
– Наконец-то честный бухгалтер.
Кира шла рядом и смотрела не вперёд, а на профиль Макса. Ей было нужно не дорога. Ей было нужно уловить момент, когда он скажет что-то слишком правильно.
В конце коридора была круглая площадка. Посреди – прозрачная стойка, внутри которой шли белые цифры. Не строки. Именно цифры. Колонки, меняющиеся без остановки.
По краю площадки стояли пять постаментов, как места для предъявления руки.
КОНТУР: УЧЁТ ПРИСУТСТВУЮЩИХ
КОНТУР: ДОЛГ/ПОЛЬЗА
Лёша выругался уже вслух.
– Ещё и долг.
– А ты думал, у них нет памяти? – сказал Владимир. – Любая система, которая хочет вечности, сначала учится считать долг.
На первом постаменте вспыхнуло имя. Не слово «объект». Не номер. Именно имя.
ЛЁША
Под ним сразу проступили две строки:
СПАСЁННЫЕ: 3
ПРИЧИНЁННЫЕ ПОТЕРИ: 11
Лёша побледнел.
– Это что за… Какие одиннадцать?
Макс уже понимал. Не хотел. Но понимал.
– Туннель. Медблок. Люди, которых не успели вывести, пока спасали других. Он считает не прямое действие. Он считает след решения.
Лёша шагнул к стойке, как к человеку, которого можно ударить.
– Я не убивал одиннадцать человек.
– Нет, – сказал Макс. – Но ты жил внутри выбора, который их не спас.
И сразу почувствовал, как Кира на него посмотрела.
Слишком холодно. Слишком быстро.
Лёша повернулся к нему резко.
– А ты, значит, уже согласен?
Макс открыл рот и на секунду увидел готовый ответ:
несогласие не влияет на расчёт.
Он прикусил язык до металлического вкуса.
– Нет, – сказал он. – Я просто вижу, как он считает. И мне это тоже отвратительно.
Второй постамент загорелся для Киры.
КИРА
СОХРАНЁННЫЕ СВЯЗИ: 4
ПРЕРВАННЫЕ РЕШЕНИЯ: 7
Кира долго смотрела на слово «связи». Потом подняла глаза на Макса.
– Это про тебя, – сказала она.
– Часть – да.
– А «прерванные решения»?
Макс не ответил.
Потому что понимал: это все те моменты, когда она не нажала, не дала процедуре завершиться, не пустила выбор до конца. Контур считал и это. Даже то, чего человек не сделал.
На третьем постаменте вспыхнуло имя Молчаливого.
СОХРАНЁННЫЕ ГРУППЫ: 2
ДОПУЩЕННЫЕ ЖЕРТВЫ: 19
Молчаливый даже не моргнул.
– Удобно, – сказал он. – Теперь не надо вспоминать по лицам.
Эта фраза повисла тяжело.
Макс понял: Молчаливый сказал это специально. Чтобы не дать системе сделать из ужаса откровение. Чтобы опошлить цифру и не позволить ей стать законом.
У Владимира было хуже.
ВЛАДИМИР