Михаил Соловьев – Концерт лжи (страница 11)

И в этот момент, когда будущее казалось абсолютно предопределённым, из служебного входа, грубо расталкивая томящихся в ожидании контрабасистов и флейтисток, протиснулся человек.

Не в концертном чёрном, а в серо-синей милицейской шинели, потёртой на локтях, пропахшей сыростью и дешевым табаком. Его лицо под фуражкой было землистым, меловым, а взгляд, лихорадочно бегающий, искал кого-то в полумраке. Этот человек был диссонансом. Фальшивой нотой в идеальной гармонии вечера. Грязью улицы, ворвавшейся в храм.

Игорь увидел, как взгляд незнакомца нашёл цель – его наставника, профессора Левина, мирно беседующего у столика с бутылкой нарзана. Что-то ледяное, неосознанное, кольнуло Игоря под ложечкой. Не страх. Предчувствие. Предчувствие того, что вот сейчас, сейчас произойдёт что-то, что разорвёт ткань его мира.

Любопытство? Дурное предчувствие? Он сделал несколько шагов в их сторону, ещё не зная, что делает последний, необратимый шаг из своей старой жизни в новую, чёрную как смоль.

Он не услышал слов сначала. Услышал музыку. Музыку катастрофы в голосе незнакомца. Каждая нота была фальшивой, разбитой, выдранной с корнем из какой-то другой, страшной реальности:

«…пожар, на Невском, квартира сорок два… где остановилась… сестра музыканта… вашего ученика… его сестра… Анна Строгова… погибла… нужно сказать ему, но осторожно… после выступления…»

Анна.

Имя прозвучало не как слово, а как удар молотка по камертону. Резкий, пронзительный, заставляющий всё внутри замереть и начать вибрировать на одной, невыносимой частоте.

Его любимая старшая сестра. Не музыкант. Студентка-искусствовед, влюблённая в старые фрески и иконы. Она приехала из Москвы за день до его концерта, чтобы «болеть за братишку». Остановилась у своей однокурсницы в центре, в старом доходном доме на Невском, в квартире с высокими потолками и лепниной, которую она так любила рассматривать.

«Денег нет, Игорек, но я буду слушать у дверей!» – прозвучало в его голове.

Мир не рухнул. Он остановился.

Точнее, он продолжил двигаться, но для Игоря все звуки внезапно лишились смысла, гармонии, высоты. Смех оркестрантов, настраивающие гобои, звон бокалов в буфете, восхищённые реплики – всё это превратилось в плоский, монотонный, невыносимый белый шум. В бессмысленную какофонию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.