Михаил Соколов – Гладиатор (страница 20)
– Нет? – насмешливо переспросил Качаури. – Ну нет, так нет. А перестраховаться я должен. Мне эти протоколы даром не нужны. Когда вы меня покидать будете, можете их забрать, вставить дома в рамочку и застеклить. Но пока вы здесь, мне нужны гарантии.
Признайтесь, это справедливо.
– Нет.
– Вот и отлично. Надеюсь, наше знакомство оставило приятное впечатление не только у меня, но и у вас тоже?
Качаури откинулся в кресле, с усмешкой оглянулся на Крокодила, потом посмотрел на дочь и вновь подвернулся к Николаю.
– Не возражаете, если вашим обустройством займется моя дочь?
Против этого Николай возражений не имел, конечно. А Качаури уже поднимался.
– Нина, будь добра, золотце!
И уже протягивал Николаю руку.., которую тот, поколебавшись на мгновение, на этот раз пожал. За что и был награжден быстрой насмешливой улыбкой в уголках усатого рта Барона.
Нина подошла к двери и, приостановившись, оглянулась через плечо. Николай пошел за ней.
Вышли в коридор и по кремовой дорожке дошли до лифта. По дороге, неожиданно для Николая, она взяла его под руку. И вдруг удивилась:
– Что это там у тебя?
– Где? Ничего.
Она на ходу пощупала его руку. Покачала головой:
– Надо же! Какой ты сильный!
Они подошли к нише лифта. Нина нажала выпуклость сбоку. Каменная плита уползла в сторону, открыв кабину с диванчиком. Девушка увлекла Николая за собой. На пульте нажала цифру "три", стеклянные дверцы сошлись и почти сразу рухнули в солнце.
Вновь ощущение, что висишь над бездной – бездной моря, скал, леса, – возникло.., но тут кабина, так и не погрузившись в стену, остановилась. Дверцы разошлись в коридор, они вышли.
Здесь была зеленая ковровая дорожка, а стены оказались выложены полированными малахитовыми плитами, что, конечно (учитывая современное истощение уральских залежей), не совсем соответствовало действительности: наверное, пластик.
Они шли рядом. Нина держала его под руку. Она едва доставала Николаю до плеча. Девушка была ослепительно красива. И это очень злило почему-то. Возле очередной двери, как и все здесь пронумерованной (цифра "семь"), она остановилась, вынула из невидимого кармана ключ и сунула в замочную скважину.
Дверь тут же открылась, и Нина, еще не входя, уже протягивала Николаю ключ.
– Возьми, это твой номер.
Он думал, она не зайдет, но Нина вошла первой.
Планировка была такой же, как и в номере ее отца.
Большой холл, ярко освещенный солнцем, балкон, двери в соседние комнаты. Пол покрыт бледно-голубым паласом. Очень пушистым.
– Идем, я все тебе покажу, – сказала она, вновь потянув Николая за собой.
Они вышли в соседнюю комнату, оказавшуюся спальней. Широкая двуспальная кровать (весьма предусмотрительно!), журнальный столик, два кресла, шкаф. Еще одна дверь, в ванную комнату. Большая, овальная, почти круглая ванна, шкаф с банно-прачечными принадлежностями: несколько разномерных махровых халатов, пузырьки с шампунем и еще с чем-то…
– Идем дальше, – сказала Нина.
Они вернулись в холл. Нина махнула в сторону неприметной, окрашенной под цвет стены, двери:
– Туалет. Через него тоже можно в ванную пройти.
Подошла к большому холодильнику, открыла.
– Это чтобы не умереть от жажды.
Холодильник был битком набит банками, бутылками, бутылочками. Отдельно пиво, вода, отдельно крепкие напитки. Нина взяла банку с пепси.
– Будешь?
– Я лучше пива, – сказал Николай.
– Бутылочку или баночку? А впрочем, сам смотри.
Теперь это твое.
Николай взял бутылку пива, Нина указала на столик рядом. Там лежала открывалка. Николай ухмыльнулся и большим пальцем сковырнул пробку. Очень эффектно. Нина подняла брови.
– Ого! – сказала она. – Ты действительно сильный.
Они сели в кресла у столика. Голубая искусственная кожа. Очень удобно, мягко. Пили каждый свое и поглядывали друг на друга.
– Дай сигарету, – неожиданно попросила она.
Николай вытащил пачку.
– У меня только "Кэмел".
– Ничего, сойдет.
Он дал ей прикурить и закурил сам. Вновь молчали, курили. Она несколько раз поднимала на него глаза.
Не произносила ни слова. Николай тоже. У нее задралась юбочка, когда она положила ногу на ногу. Маленькая ступня с красными ногтями пальцев выглянула между красными ремнями лакированных сандалий.
В мочках маленьких ушей – золотые капельки сережек.
– Надо показать тебе, где ресторан, – неожиданно сказала она. – Завтрак в девять часов, обед в два, ужин в семь тридцать. Но если проголодаешься, можно зайти в любое время. Или позвони по телефону – принесут.
– Сколько за это сдерут?
– Ты почти гость, все бесплатно. Все, кто у нас поселяется, обслуживаются бесплатно.
– У вас сервис, – сказал Николай.
– Для гостей – да.
– А я гость?
– Ты? – она окинула его взглядом с ног до головы. – А ты сомневаешься?
– Нет, но…
Она перебила, словно рассуждая:
– Надо бы показать, где бассейн, сауна, гимнастический зал… Но, я думаю, надо же чем-то и завтра заняться? Как ты?
Он был не против. – – Ну что, пошли? – спросила она.
Нина поднялась и направилась к двери. Николай догнал ее и, взяв за руку, повернул к себе; ее лицо запрокинулось, она посмотрела ему в глаза. Не вырывалась. Он поцеловал ее страстно, чуть ли не с ненавистью. Она дрожала всем телом.
Наконец они оторвались друг от друга.
– Ты будто наказывал, – неожиданно сказала она, пытаясь высвободиться. Он отпустил ее, но она, вдруг закинув руку ему за шею и с каким-то вздохом облегчения, сама прильнула к его губам. Целовались долго, пока неожиданная мысль не пришла ему в голову: слишком все совершилось быстро и хорошо. Может быть?..
– Что с тобой? – тихо спросила она.
– Ничего, прошло.
Она взяла его под руку.
– Пойдем.
Они вышли. Дверь сама захлопнулась, но ключ (или то, что здесь называлось ключом) был у него в кармане. На этот раз пошли не к лифтам, а в другую сторону. Здесь, в коридоре, его порыв стал казаться глупым: этакая расплата за собственное томление. Однако сейчас он шел свободнее; поразительная красота спутницы действовала уже не так убийственно.