Михаил Смолин – Тайны Русской Империи (страница 7)
I Вселенский Собор собранный по поводу осуждения арианства в Никее, писали Императору Константину: «Повели, Государь, чтобы он, оставив свое заблуждение, не восставал против учения апостольского; или – если останется упорным в своем нечестивом мнении, изгони его из общества православной церкви, да не колеблет он более веры душ слабых своими нечестивыми мнениями!»20[1].
В таком же духе обращаются святые отцы III Вселенского Собора в Ефессе к Императорам Феодосию и Валентиниану, об искоренении ереси Нестория: «Умоляем ваше величество, повелите истребить в церквах все его учение и книги его, где какие найдутся, предать огню, так как он посредством них старается уничтожить благодать Бога из любви к нам сделавшегося человеком, считая то не человеколюбием, но унижением божества… если кто презрит ваши распоряжения да устрашится таковый гнева вашего величества»21[1].
Папа Лев Великий писал Императору Льву: «царская власть сообщена тебе не только для управления миром, но особенно для охранения церкви, чтобы ты, обуздав некоторые дерзости, и добрые постановления защитил и истинный мир восстановил там, где было возмущение»22[1].
Папа Григорий Великий обращался к Императору Маврикию с такими словами: «на то дана Богом благочестию царей власть над всеми людьми, чтобы стремящиеся к добру имели помощь, чтобы шире отверзался путь на небеса, чтобы земное царство служило небесному».
«Когда отцы церкви, – писал профессор Казанской духовной академии Ф. А. Курганов, – обращались к императорам с просьбою об утверждении их вероисповедных постановлений и об охранении чистоты веры от неправомыслия еретиков, и императоры давали санкцию их определениям; то и те и другие поступали так вовсе не из сознания того, что истина Божия и связанное с нею истинное богопочтение, рассматриваемые сами по себе без отношения к человеческому роду, имели нужду в санкции и поддержке императорского авторитета: в этом отношении как отцы церкви, так и императоры одинаково были убеждены, что истина в себе самой заключает основу для своего бытия; что бытие ее вечно, как вечен сам Бог, и что скорее небо и земля мимо идут, чем словеса Господни. Идея необходимости утверждения и охранения чистоты веры императорским авторитетом вытекала из идеи устроения временного и вечного благополучия человеческого рода, из того, каким образом образовать временное счастье людей и дать им возможность достигнуть вечного блаженства, как воспитать и возрастить в людях все, что в них есть хорошего и доброго, и, наоборот, подавить в них все зверское и порочное. С этой стороны необходимость императорского авторитета в деле охранения веры сознавалась всеми»23[1].
Византийские Императоры держались правила «приспособляться ко всем (своим подданным) и, подобно врачу, подавать каждому потребное для его спасения, так чтобы спасительное учение славилось у всех и по всему»24[1].
Конечно, история знает и еретиков Императоров, и незаконные их действия, подрывавшие Православие, но покровительствовали ереси они не по злому умыслу, а по убеждению, что они поддерживают Православие. В период борьбы за точность и торжество Православия, византийские Императоры, так же как и другие миряне ошибались, но в них почти всегда было видно стремление защитить истинную веру Христову. «Императоры, не смотря на все свои ошибки, которым они, как люди, подвергались, оказали великое и благотворное влияние как на уяснение Христова учения в среде своих подданных, так и на проявление его во вне, в жизни общественной и частной: их авторитет, простирающийся на всех подданных и почитаемый ими священным… силен и действенен был в том отношении, чтобы заставить очнуться, если не всех, то большую часть своих подданных, придти в себя и посмотреть, что в их желаниях правильного и законного и что покоится на возбуждении страстей, – силен и действенен был в устранении самолюбия и других мелких личных страстей между иерархами и тем самым в сохранении мира и единства церкви. В этом отношении отцы церкви справедливо усвояют авторитету императоров великое значение для церкви, называя их утвердителями православия, охранителями веры и т. п., и нужно иметь крайнее пристрастие, чтобы считать заслуживающим порицание все, к чему так или иначе прикосновенен императорский авторитет»25[1].
Значение Византии для понимания Русской Империи. Для нас, русских, наследие христианского нового Рима (Византии) несравненно более значимо, нежели наследие языческого Древнего Рима. Византийская история явилась как бы введением в историю России, выработала те религиозные и государственные основы, которые в русской истории были реализованы вновь как православный идеал жизни, но уже на особенной, русской почве. «Наше русское прошлое, – писал знаменитый византинист Ю.А. Кулаковский, – связало нас нерасторжимыми узами с Византией, и на этой основе определилось наше русское национальное самосознание»26[1].
Существование Православной Византийской империи помогает понять, что Россия – не одинокий сфинкс в истории, не «историческое недоразумение» (как говорили и говорят до сих пор либеральные западники и всевозможные русофобы). При всей самобытности нашей истории – мы являемся продолжателями великой исторической традиции в православном мире. Такой взгляд на Россию никогда не был чужд и честным ученым Запада. Так, немец Гельцер в «Очерке византийской императорской истории» писал: «Русский царь сочетался браком с царевной из дома Палеологов; венец Константина Мономаха был возложен в Кремле на самодержца всея Руси. Русское государство представляет собою действительное продолжение Византийской Империи. И если св. София будет когда-либо возвращена истинной вере, если Малая Азия будет когда-либо вырвана из рук отвратительно хозяйничающих там турок, то это может быть сделано только русским царем… Константинопольским императором может стать только защитник православной веры, русский царь, поскольку он серьезно проникнется великими обязанностями, связанными с этой задачей». Эти слова были написаны Гельцером во время борьбы Германии за господство в Европе, перед Первой Мировой войной…
Все последнее десятилетие было отдано нашими современными учеными, историками, публицистами и издателями традиционно-консервативного направления выявлению
***
Чтобы понять всю тяжесть Креста власти Византийских Василевсов, можно указать на биографии самих Императоров. По исследованию Сабатье получается, что из 109 Византийских императоров от Аркадия до Константина XI Палеолога – 20 погибли насильственной смертью (умерщвленные своими врагами), 18 претерпели различные мучения (вроде ослепления, лишения кисти руки и т. д.), 3 погибли голодною смертью, 1 был поражен молнией, 1 умер от раны нанесенной отравленной стрелой, 2 умерло лишившись рассудка, 3 были убиты на поле брани, 1 попал в плен, 12 погибло в темнице или в монастыре, и только 12 отреклись от престола и ушли в монастырь добровольно, а 34 императора умерли на своем ложе от старости или болезней27[1].
II. Киевская Держава, Московское Царство, Российская Империя. Русский Путь
– – -
II.1. Киевский Князья и Московские Государи
Частноправовая сущность власти и собственности на Руси. Самобытность, непохожесть, оригинальность это отъемлемое право каждого государства. Именно индивидуальные особенности государства порождают политическую независимость и жизненную силу этих государств, тогда как общества построенные по либеральным трафаретам, как и посредственные личности, носят на себе печать безжизненности, искусственности, а значит цивилизационной слабости и неустойчивости. Из этого положения, вытекала необходимость изучать государственный строй государств в связи с историей нации в целом.
Особенностями формирования русской системы власти мы видем во влиянии византийской идеи власти Императора, идеи религиозного автократизма, глубоко воспринятой русскими книжниками и летописцами, и в частноправовом характере власти Великих князей из рода Рюриковичей, смотревших на свои владения, как на свою неотчуждаемую вотчину, переходящую по наследству в их роде.
В России, не было того феодального строя установившегося в Европе, который сформировал враждебные классы, породил борьбу королевской власти с феодальной аристократией. Счастливое разрастание рода Рюрика, не дало боярской знати стать реальной силой могущей противодействовать собиранию единой власти. Борьба на Руси за власть всегда была противоборством между родственниками. На Руси не было создано крупное землевладение находящееся не в руках дома Рюрика, разросшаяся династия Рюриковичей «окняжило» землю, на Западе же произошло «обаристокративание», попадание земли в руки знатных родов. Феодализм на Западе породил борьбу королей с аристократией, а затем после поражения последних, общее с остатками аристократии порабощение народа.