Михаил Смирнов – Журнал «Парус» №66, 2018 г. (страница 5)

И просто, и светло

живу в глуби России,

и радуюсь снегам

и твоему письму…

***

Будешь в землю положено, злое зерно,

и во тьме, средь тончайших сплетений,

растворишься, смешаешься с ними в одно,

станешь тенью, печальною тенью.

И лежать будешь долго, без думы, без сил,

без надежд на своё воскресение,

монотонно, как дождь, что вчера моросил

или нынче. Осенний, весенний…

И, пресытившись тьмою и этой водой,

ледяной, до уныния пресной,

ты потянешься к свету, росток молодой.

А взойдёшь ли? – Ещё неизвестно…

***

Не верилось, а всё-таки пришло.

Кричит кукушкой, зреет земляникой,

утят окрепших ставит на крыло,

цветёт ромашкой, пахнет мёдом диким.

Короткое, желанное, постой!

Дай надышаться вольною прохладой,

пропасть на миг – навек – в траве густой,

с дождём пройтись по высохшему саду.

В лесную даль лукошком помани —

грибов набрать, малины, зверобоя,

почувствовать, как безмятежны дни,

когда они наполнены тобою.

***

Вхожу я в дом, где нынче только гость,

а в доме знаю каждый скрип и гвоздь,

и трещинка на погнутой стене,

наверное, тоскует обо мне.

На лестнице перила льнут к рукам.

Бежит слеза по веку – по векам

оставленным… Отброшенным, как сор,

в эпоху разрушительных реформ.

***

Ночник материнский и лампу отцову

в субботу зажгу я опять.

Их свет, точно отблеск далёкого слова,

которого не разобрать,

пока не послышался звук из заречья,

пока на другом берегу

хромой перевозчик с котомкой заплечной

устало стоит на снегу.

Пока он цигарку свою не потушит,

пока не откроет замка

и ржавой тоской громыхнёт в мою душу

старинная цепь челнока,

пока я люблю, вспоминаю и плачу,

пока ожидаю восход,

помедли, весло, потому что иначе

кто лампы в субботу зажжёт?

РОМАНС

Отчего мне так душно? —

Конечно, окошко закрыто,

и задёрнуты шторки. —

Никто не нарушит покой.

Ночь давно отошла,

но её грозовые копыта

ещё цокают тихо

над вечной, как небо, рекой.