Михаил Смирнов – Пробуждение силы (страница 1)
Михаил Смирнов
Пробуждение силы
Глава 1. Сидень на печи
Солнце лениво поднималось над крышами Карачарова, золотя соломенные кровли и заставляя туман над рекой таять, словно молоко в кипятке. В избе, что стояла на самом краю деревни, было тихо. Только потрескивали дрова в печи да мурлыкал старый кот, свернувшись клубком на лавке. А посреди горницы, на широкой деревянной печи, лежал Илья.
Ему шёл уже третий десяток лет, но для всей деревни он так и остался «сиднем» – тем, кто не ведает хождения. Ноги его не слушались с самого детства, словно корни старого дуба, вросшие в землю. Илья не роптал. Он привык к своему месту. С печи было видно всё: и как отец уходит в поле, и как мать хлопочет у прялки, и как ветер гонит по небу облака, похожие то на стадо овец, то на сказочного Змея Горыныча.
Дни тянулись один за другим, похожие, как капли дождя. Мать приносила ему хлеб и молоко, отец молча кивал, возвращаясь с работы, а Илья слушал. Он слушал песни ветра в трубе, скрип половиц под ногами матери, лай собак за окном. Но больше всего он любил слушать истории.
Когда в избу заглядывали соседские ребятишки или заходил кто из стариков, чтобы погреть кости у печи, Илья просил: – А расскажи про богатырей…
И тогда изба наполнялась иным звуком – низким, грудным голосом сказителя. Старик заводил про Святогор-богатыря, что горы мог плечом своротить, про Вольгу Всеславьевича, что умел оборачиваться серым волком да ясным соколом. Но больше всего Илье нравились былины про тех, кто стоял за Русь-матушку не силой одной, а правдой.
– Вот бы и мне… – шептал Илья, глядя на свои неподвижные ноги. Он закрывал глаза и представлял себя не на печи, а в чистом поле. Вот он идёт по высокой траве, и каждый шаг его отзывается гулом в земле. Вот он поднимает палицу в сорок пудов одной рукой, а другой – останавливает коня на полном скаку. В его мечтах он был не калекой из Карачарова, а защитником слабых, грозой для врагов.
– Куда тебе, Илюша? – вздыхала мать, утирая слезу краем платка. – Лежи уж, не тревожь себя понапрасну.
Но Илья не мог просто лежать. В груди его горел огонь, который не могли погасить ни годы немощи, ни жалостливые взгляды соседей. Этот огонь был сильнее любой хвори. Он был верой в то, что человек рождён не для печного лежания, а для дела большого.
В тот день солнце светило особенно ярко. Лучи пробились сквозь маленькое оконце и упали прямо на лицо Илье. Он зажмурился, а потом открыл глаза и посмотрел на свои ноги так пристально, словно видел их впервые. Пальцы дрогнули.
– Господи… – прошептал он.
В этот самый миг дверь избы со скрипом отворилась, впуская вместе с запахом полыни и дорожной пыли трёх странников в длинных одеждах. Их посохи глухо стукнули о деревянный пол.
Илья замер. Он знал: просто так такие гости в дом не заходят.
Глава 2. Три странника
Дверь отворилась без стука, впустив в избу запахи летнего луга, дорожной пыли и чего-то ещё – терпкого, древнего, как сама земля. На пороге стояли трое. Их длинные, выцветшие на солнце одежды были покрыты пылью дальних дорог, а посохи, отполированные тысячами прикосновений, казались продолжением их самих.
Старший из них, с седой бородой до пояса и глазами, в которых отражалась мудрость веков, шагнул вперёд. За ним вошли двое – один плечистый и молчаливый, другой – молодой, с лукавой улыбкой на загорелом лице.
В избе повисла тишина. Мать Ильи, выронив веретено, замерла у прялки. Отец, что чинил у окна хомут, отложил работу и поднялся навстречу гостям. В русской деревне путник – лицо священное, и закон гостеприимства свят.
– Мир дому сему, – прогудел старший странник, и голос его был подобен шуму ветра в кронах вековых дубов. – Не пустите ли калик перехожих воды испить?
Отец кивнул, засуетился: – Проходите, гости дорогие! Откуда путь держите? Чем потчевать вас?
Но взгляд старшего странника уже скользнул по избе и остановился на печи. Илья почувствовал этот взгляд – не тяжёлый, не любопытный, а изучающий, проникающий в самую душу. Будто странник видел не немощного парня, а что-то скрытое глубоко внутри.
– А кто это у вас там, на печи-то? – спросил он мягко.
– Сын это наш, Илья, – с горечью ответила мать. – Хворает он… Сызмальства сиднем сидит.
Странник медленно подошёл к печи. Его спутники остались у порога, словно стражи. Он положил узловатую руку на край печи и снова посмотрел на Илью. В его глазах не было жалости. В них было знание.
– Встань-ка, добрый молодец, – произнёс он негромко, но слова эти прозвучали как приказ самой судьбы. – Поднеси нам водицы испить.
В избе стало так тихо, что было слышно, как муха бьётся о стекло. Отец с матерью переглянулись. Мать прижала руку к губам, боясь спугнуть надежду. Илья почувствовал, как сердце его забилось где-то в горле. Он хотел ответить, что не может, что ноги его не слушают… Но что-то в голосе странника заставило его замолчать.
Илья медленно, опираясь руками о край печи, сел. Тело его дрожало от непривычного напряжения. Он свесил ноги вниз. Пол казался страшно далёким.
– Не могу я… – прошептал он пересохшими губами.
– Можешь, – спокойно возразил странник. – В тебе сила спит богатырская. Пробудить её надобно. Верой своей пробудить.
Илья посмотрел на свои ноги – бледные, тонкие. Потом перевёл взгляд на лицо странника. В глазах старика плескалась такая уверенность, что страх вдруг отступил. На его место пришла странная, пьянящая решимость.
Он ухватился за край печи крепче и… перенёс вес тела на ноги.
Колени дрожали и подгибались, словно молодые берёзки на ветру. Мышцы кричали от боли, которой он никогда не знал. Но он стоял! Стоял на своих ногах!
Отец ахнул и перекрестился. Мать тихо заплакала, не веря своим глазам.
Илья сделал шаг. Неловкий, шаткий, но шаг! Доски пола скрипнули под его босыми ступнями – звук показался ему музыкой. Он сделал ещё шаг, потом ещё. Ноги держали его!
Он подошёл к столу, где стоял жбан с родниковой водой. Руки его дрожали, когда он зачерпнул ковшом чистую влагу и протянул страннику.
Старик принял ковш обеими руками, кивнул с одобрением: – Испей и сам.
Илья припал к ковшу. Вода была холодной и вкусной, как никогда в жизни. Утолив жажду, он выпрямился во весь рост. Он был высок и статен.
Странник улыбнулся в бороду: – Вот теперь вижу: готов ты к пути великому. Не простой ты крестьянин, Илья Муромец. Судьба тебе выпала Русь защищать от ворога лютого да от зла чёрного. Будешь ты опорой князю и надеждой народу.
Он положил руку на плечо Ильи: – Сила твоя не только в мышцах стальных, но и в сердце чистом. Помни это всегда.
С этими словами трое странников поклонились хозяевам и вышли из избы так же тихо, как и вошли. Только скрип двери да удаляющийся стук посохов по дороге напоминали о том, что они здесь были.
Илья стоял посреди горницы и смотрел им вслед через окно. Он всё ещё не мог поверить в случившееся. Но ноги его были крепки, а сердце пело от счастья.
Он повернулся к родителям: – Пойду я… В Киев-град пойду. Служить земле Русской.
Отец подошёл к нему, обнял за плечи – теперь ему приходилось задирать голову вверх: – Иди, сынок. Мать-то как же… – голос его дрогнул.
Мать уже не плакала. Она смотрела на сына с гордостью и светлой грустью: – Иди, Илюшенька… Богатыри не плачут по избам тёплым. Иди за своей судьбой.
Солнце за окном клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец. Начиналась новая жизнь.
Глава 3. Исцеление
Первые шаги давались с трудом. Ноги, отвыкшие от тяжести тела, дрожали, словно молодые осинки на ветру. Каждый шаг отзывался в мышцах ноющей болью, но это была сладкая боль – боль рождения. Илья шёл по горнице, держась за отцовское плечо, и не мог насмотреться на свои ступни, твёрдо стоящие на выскобленных досках пола. Мать, не скрывая слёз, суетилась рядом, причитая и то и дело норовя подхватить сына под локоть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.