Простите, я не убивал,
Не убивал несчастной Дамы!
Я не игрок! Я не был пьян!
Я злые помыслы оставил!
Вчера купил себе баян
И в песне бабушку прославил!
Не я разваливал Союз,
Не я оплакиваю горько.
Не я – бубновой масти туз!
Не я – козырная шестёрка!
Не надо всем сходить с ума,
Когда воочию увидишь:
Жизнь, ясно дело, не тюрьма,
Но из неё живым не выйдешь.
В никуда
Мой пёс застыл и смотрит в никуда.
За горизонт свергается звезда.
На русском небе что-то происходит,
Что не происходило никогда.
Пёс смотрит в никуда до одуренья,
Являя сверхъестественное зренье
И, запредельным слухом обостряясь,
Улавливает гибельную связь.
Шерсть на его загривке встала дыбом,
Пасть полыхнула пламенем и дымом.
Поворотясь ко мне, он говорит:
«Галактика соседняя горит…»
«За кленовую ветку луна…»
За кленовую ветку луна
Зацепила нечаянно боком,
И смеётся, и смотрит она
На меня немигающим оком.
«Ты не спи, – говорит, – потерпи.
Хочешь, сделаем снежные струги
И с тобою махнём по степи
Поднимать за погостами вьюги?»
«Ничего, – говорю, – не хочу.
Ты сама это знаешь прекрасно».
И лицо от неё ворочу,
И забыться стараюсь напрасно.
Надышала на окна луна —
Это что за нелепая шутка?
Но горят на стекле письмена:
Как прочтёшь – и отрадно, и жутко.
Моя держава
Гудит, стенает, завывает,
Во мгле свирепствует метель,
Перины снежные взбивает
И стелет царскую постель.
И кровью брызжет на подушки,
Срывая ягоды с рябин.
А мне теплым-тепло в избушке,
А мне спокойно – я один.
Уединение – держава
Небесных замыслов в ночи,
Пока перо моё не ржаво,
Пока огонь гудит в печи.
Последнее желание
Не избалованный Родиной,
Не зацелованный сын,
Сыт я кутьёй и смородиной,
Русскими сказками сыт.
Сыт я молитвами отчими,
Верой в кержацкий завет,
Щедро тулупами волчьими 
