На прощанье не помахав крылом…
Может быть она возвратится?
Разгорится вновь уголек огнем.
Ничего то не предвещало,
Только, видно, она устала…
Ее мимо мечта прошагала,
Безнадега ее покусала.
Улетела любовь, как птица,
Не прощаясь, взмахнули крылья…
Может быть она возвратится…
А быть может навсегда умчится.
У пивного ларька столичного
У подземного, к метро, перехода,
Чем богата столица Москва,
В толпе двигаясь спешащих прохожих,
Увидали мы, втроем, старика.
У палатки-ларька «Шаурма-Пиво»
Стоял он, съежившись стыдливо,
Как испуганный, нашкодивший ребенок,
А в руках его совсем малый котенок.
– Что, Отец, продаешь котейку?
За какую отдаешь копейку?
Взглядом горьким он в нас уперся:
– Не, котенок не продается.
Подобрал я его недавно.
У помойки пищал. Он славный.
Ближе нет его у меня,
Только нынче у меня беда…
Так бывает… «Горит душа».
Мне бутылочку бы пивка…
А хватает лишь на пакет молока.
Котик тоже не ел с утра.
До магазина мне не дойти,
Упаду, боюсь, по пути…
В ларьке нет молока для кота.
Вот такая, сынки, беда…
– Что ж не спросишь, помочь прохожих?
– Стыдно мне, сынки, очень- очень,
Вида нынче я сильно помятого,
Все бегут мимо старика неопрятного.
Так бывает, мои друзья,
Один человек когда – то беда.
Сгинуть могут два существа —
Это очень большая беда.
Как-то сердце слегка прищемило,
В милосердии ведь наша сила.
– Давай, батя, на пятерых сообразим,
Пивом и молоком мы угостим.
А прохожие мимо бежали,
Осуждения взгляды бросали…
Три солидных на вид мужика,
Поят пивом старика-бомжа…
Вчетвером по бутылочке, по другой,
Закусили пивко шаурмой.
Молоко жадно пил котенок,
Изголодался кошачий ребенок.
– Как здоровье, Отец, полегчало?
Не бывает в мире во всем идеала.
Ты себя уж побереги,
Без тебя и коту – «кранты».
Мы до дома его проводили,
Еды обоим, до пенсии его, купили.
– Дай здоровья вам Бог, сынки.
Очень мне и коту помогли.
Ушли домой старик и котенок. 
