Михаил Симаков – Чекист (страница 19)
Тот, вдохновившись проявленным вниманием, прочитал целую лекцию о важности одомашнивания лисиц и о научной новизне этой темы.
- Но ведь говорят, что лисы не поддаются одомашниванию?- задумчиво спросил специалиста по сельскому хозяйству чекист.
Тот, гневно нахмурившись, выпалил:
- Это рутинёрство и лженаука! Будем гнить в подвалах инквизиции, гореть на кострах, но от убеждений своих не откажемся!
- Так, стоп,- поднял руку бывший российский полковник. Он вспомнил, наконец, где встречал эту фамилию, и сообразил, что она может доставить ему проблемы исторического масштаба.- Вы свободны, товарищ учёный. Вас арестовали по ошибке. Вот пропуск на выход.
Следующим оказался колоритный дед в вышиванке, с окладистой бородой, в которую были вплетены разноцветные ленточки.
Полковник с любопытством оглядел фольклорного типа.
- И кто же вы такой есть?- поинтересовался он.
- Ведун земли Русской,- с достоинством пророкотал дед.
- За что взяли?- был следующий вопрос.
Дед поскучнел и промолчал.
Перекуров-Ясенев глянул в сопроводиловку. Там было только одно слово: "Дэвочки".
- Ладно, спросим так,- поправился чекист,- что вы умеете делать?
На этот вопрос былинный персонаж откликнулся очень даже живо.- Творю обереги,- густым басом сообщил он.- Из камня драгоценного, из дерева благородного, из металла истинного, из пуха лебяжьего, из чешуи зверя каркадила ...
Бывший российский полковник поморщился. Он уже собрался было отослать деда обратно и сделать выговор Кирбазаеву за недостаточно аккуратный отсев, однако, припомнив, сколько миллионов россиян слушали сеансы Кашпировского и Чумака, участвовали в финансовых пирамидах и в выборах властей, задумался.
Тем временем дед продолжал бубнить:
- ... и от глаза дурного, и от порчи, и от лихоманки, и от змея болотного ...
"Передам-ка я его в наш оккультный отдел",- решил Перекуров.- " Сотрудники там сидят на госфинансировании, а такой персонаж позволит им организовать хозрасчёт. Если даже малый прайс и не занесут, то всё равно будут обязаны услугой".
Он взмахом руки остановил бубнёж, подписал деду амнистию и справку об освобождении, и велел дожидаться на выходе из лагеря.
Последним из отфильтрованных явился апеллянт, в сопроводиловке на которого значилось: "утверждает, что гений-изобретатель".
Войдя в кабинет, изобретатель окинул столичного гостя цепким взглядом и сходу предложил:
- А давайте украдём из бюджета двадцать четыре миллиарда.
Бывший российский полковник усмехнулся. "Вот и местный Бендер",- подумал он. Вслух же спросил:- Что у вас за проект? Производство красной ртути, освоение торсионных полей, создание отечественного квантового нанокомпьютера?
Если незнакомая терминология и озадачила изобретателя, то лишь на мгновение.
- Я предлагаю делать тонкослойную изоляцию,- сказал он.- В ленте миллиметровой толщины хаотический поток электронов окажется очень слабым и не сумеет пробить материал. Внедрение тонкослойной изоляции даст советской промышленности миллиарды рублей экономии!
- Вы, собственно, по какой статье сидите?- после некоторого размышления осведомился чекист.
- Фарцовка, валютные спекуляции,- нимало не смущаясь, ответил тот.- Оклеветали низкие завистники. По профессии я мыслитель широкого профиля.
Поразмыслив ещё немного, старший сотрудник ОГПУ принял решение.
- Я вам сейчас выпишу направление в физико-технический институт,- сообщил он.- Оттуда были заявки на перспективных кадров. Но дело ваше мы не закрываем. Оно останется у меня на контроле. Раз в полгода заходите в мой отдел с отчётом о размерах полученного финансирования.
"Перепадёт, скорее всего, мелочь. Но, как сказал классик, одна старушка -- двадцать копеек, а пять старушек -- уже рубль". С такими мыслями Ясенев-Перекуров собрал в папку отчёты по инспекции, поднялся из-за стола и вышел из душного помещения. На площадке перед зданием администрации какие-то люди устанавливали осветительные прожектора.
- Что здесь происходит?- спросил чекист у оказавшегося рядом коменданта лагеря.
- Будут снимать фильм о перековке сознания бывших вражеских элементов,- ответил тот.- По заказу Наркомпроса. В вашу контору приходило письмо на согласование, разве вы не читали?
- Не видел, это не по моей части,- отмахнулся Ясенев, присматриваясь к происходящему. Из грузовика выкатили громоздкий киноаппарат. Следом за ним на землю спрыгнул лысый толстяк, в котором чекист, присмотревшись, узнал своего старого знакомого, писателя Ваннермана. Тот, глянул в сторону людей, стоявших на пороге здания администрации, но либо не узнал, либо сделал вид, что не узнал Ясенева.
- Потом они собираются на Соловки. Тоже снимать фильм о перековке,- продолжал комендант, протягивая чекисту какой-то документ.- Список допущенных лиц,- пояснил он.
Просматривая бумагу, Перекуров-Ясенев обнаружил, что произведения одного из сценаристов он читал ещё в советское время. Было там что-то не то про змей, не то про драконов. А в перестройку имя этого писателя стало как бы символом совести российской демократической общественности.
Тем временем, на впопыхах устроенной сцене установили микрофон, и, встав на возвышение, под лучи "юпитеров", какой-то хмырь с пафосом провозгласил:
- ГПУ -- мастер перевоспитания. Чрезвычайно радостно видеть как бывшие враги советского строя, перековавшись, встают в ряды добросовестных тружеников. Всем нам, творческим людям, призванным перестраивать сознание, нужно учиться у доблестных чекистов этому нелёгкому мастерству
По знаку Ваннермана на сцену вскочили актёры, одетые в зипуны и лапти, и, взяв балалайки, затараторили частушку-новодел:
Отошедший в сторонку хмырь взмахивал руками в такт звукам балалайки, словно дирижируя.
- В самом деле перековались,- сказал, глядя на происходящее, подошедший Кирбазаев.- Ишь, как отжигают.
Перекуров-Ясенев усмехнулся. Он мог бы поведать Ахмеду немало занятных историй про перековку сознания -- например, про то, как подобострастно стали суетиться перед олигархатом бывшие советские люди, особенно всесоюзно известные звёзды, в первом классе учившие "Мы не рабы. Рабы не мы". Но ничего этого он, конечно, рассказывать не стал.
Глава 4. У всех дети и ипотека.
- Мы что же, так и будем молчать?!- негодующе воскликнула высокая светловолосая девушка, поставив на стол опустевшую чашку. Она поднялась со стула и, сердито стряхнув крошки печенья с платья, направилась в кухню за новой порцией чая.
Пока хозяйка гремела посудой, наполняя самовар водой, а затем насыпая в чайник заварку, пятеро молодых людей смущённо переглядывались между собой и потихоньку таскали из тарелки выпечку.
Зиночка Сенникова, возившаяся сейчас на кухне, регулярно приглашалана посиделки к себе домой товарищей по цеху, в основном молодых ребят. Зиночке недавно исполнилось двадцать лет, но из-за трогательных смешных косичек она напоминала девочку-школьницу. Попивая чай и закусывая печеньем, молодёжь обсуждала успехи "Спартака" и "Динамо", фильмы "Аэлита" и "Гиперболоид инженера Гарина", стихи Есенина и Маяковского. К концу чаепития разговор как-то незаметно переходил от общего трепана обсуждение хозяйственных, а иногда и политических тем. Половина молодёжи Печорского леспромхоза состояла в комсомоле, а Зиночка была даже комсоргом низовой ячейки второго цеха.
- Это просто возмутительно,- сообщила она, вернувшись с кухни и расставляя перед гостями заново наполненные чаем чашки.- Все знают про воровство лесоматериалов, и все молчат. А какие царские хоромы выстроил себе на украденные у народа деньги наш директор!- гневно сдвинув брови, воскликнула она.- Надо открыто заявить протест и разоблачить мошенников!
- Видишь ли, Зиночка,- примирительным тоном сказал один из гостей, постарше и поопытнее, придвигая к себе чашку чая,- такие вещи полагается сначала обсудить с партийным руководством.
Молодая девушка тряхнула косичками и бросила на него возмущённый взгляд.
- Через три дня будет общее профсоюзное собрание. Вы как хотите, а я выступлю на нём и всё скажу,- решительно заявила она.
Сменявшие друг друга на трибуне актового зала делегаты цехов лесокомбината рапортовали о трудовых успехах, приводили имена отличившихся передовиков, сообщали о дальнейших планах по заготовке продукции. Выступивший вслед за ними представитель губисполкома зачитал статью из центральной газеты, в которой с гордостью говорилось о достижениях местного лесопильного производства. Партийный секретарь предприятия был более сдержан и делал в своём докладе акцент на важности поставок лесоматериалов для народного хозяйства страны.
Для большинства слушателей всё это было привычно-скучным ритуалом. Они позёвывали, почёсывались и посматривали на часы, томясь в ожидании окончания протокольного мероприятия и перехода к банкету.
Однако сонное бормотание в зале сменилось настороженной тишиной, когда председатель собрания, вместо заключительного слова, неожиданно объявил, что сейчас выступит секретарь комсомольской организации второго цеха леспромхоза, кандидат в члены ВКП(б) Зинаида Сенникова.
Высокая светловолосая девушка почти взбежала на трибуну.
- Товарищи, не верьте, вас обманывают,- взволнованно заговорила она.- В газетах пишут неправду. Бухгалтерия нашего предприятия занимается приписками и очковтирательством.