Михаил Швынденков – Граф Рысин из горного графства (страница 7)

– А вы бы согласились на переезд, если бы я был бароном?

– Ответ состоит из двух. Первый: если бы вы были бароном, вы бы жили в комнате на четверых. Второй ответ: если вас устраивает то, что я уже озвучил, что ваш сосед будет «заучкой», то мне без разницы, какой у вас титул. Главное, чтобы вы не мешали мне учиться.

– Тогда я согласен, Ваше Сиятельство.

Так моим соседом по комнате стал виконт Виктор Зайцев. Как я вскоре узнал, мозоли у него были от того, что каждое утро он занимался на стадионе, «качал» мышцы. Я, когда немного обжился в Академии, вошёл в ритм, начал по утрам бегать на стадион и обнаружил его там. То, что он встаёт раньше меня, я знал, но с вопросами не лез. А теперь у нас нашлось общее дело, и, в дальнейшем, мы иногда будили друг друга, если сосед проспал на утреннюю тренировку. В этом вопросе у нас было взаимопонимание и некоторое взаимное доверие. А вот в магии такого не получилось. Когда я попросил у Виктора почитать конспекты за первый курс, его ответ был резко отрицательным. Он ещё сказал, что в Академии не принято, делиться знаниями. Со временем я выяснил, что другие студенты не так болезненно относятся к обмену конспектами или информацией о том, чему нас учат. Но у Виктора в этом вопросе был «пунктик». Ну и ладно, не буду я к нему лезть, но пусть и он любопытства к моей учёбе не проявляет. Главное, что мы друг другу не мешаем. Размеры нашей комнаты позволили поставить два стола, и каждый занимается за своим столом.

Хотя я чаще занимаюсь в библиотеке, а на том столе, в комнате, у меня стоит чайник и шкатулка с печеньем на случай, если не успел покушать в столовой. Нет, бывает, что и я в комнате занимаюсь, но у меня полная автономия: светильник у меня свой, висит он над моим столом и соседу не мешает. Так, что мы с ним живём нормально. Друзьями не стали, но и врагами тоже не стали, даже неприязни друг к другу не испытываем, что уже хорошо.

В этом плане Виктор был довольно редким исключением.

Глава 5. Преодолей себя

Знаете, что было самым трудным для меня в Академии за первые два месяца? Не ударить в какую-нибудь наглую рожу! Почему-то многие аристократы, видя, что я не вхожу ни в чью свиту и не прибился ни к чьей команде, считают необходимым меня как-нибудь задеть, спровоцировать на ссору. На любые наезды я всегда отвечал:

– Извините, но мне это не интересно.

А деточки богатых родителей становились всё настырнее. Продолжалось это до первых практических занятий по немагической Боевой подготовке. Как оказалось, я не нравился не только богатым студентам, но и некоторым преподавателям. Вот и этот преподаватель, бывший лейтенант гвардии, говорят, завзятый дуэлянт, посчитал меня достойным объектом для своих насмешек. Я ходил на эти занятия со своей учебной шпагой. После очередной насмешки над тем, что некоторые «сиятельства» боятся взять в руки незнакомую шпагу, поэтому им лучше идти в куклы играть с девочками, я грубо ответил:

– Слышишь, лейтенант, я ведь и в круг могу вызвать, если ты не заткнёшься.

– Что? – визг, крик, возмущения. – Поединок!

Я вышел в круг с учебной шпагой и учебным кинжалом. А он с боевой шпагой. Потом до него дошло, что он преподаватель, и у нас занятия. Взял тоже учебную шпагу, и мы начали поединок. Ух, как он злился, но меня не достал ни разу за десять минут. Я продемонстрировал ему два пореза, а потом только имитировал и уколы, и порезы, не затрагивая его тело. Ему было понятно, что если бы я захотел, то уколол бы и порезал бы. Кое-кто из студентов тоже это понял. Они, студенты, долго шушукались, но нарываться и оскорблять меня перестали, всем стало понятно, что вызов меня на поединок чреват для них самих, потому что поединок будет сталью, то есть на шпагах. А магические поединки на первом курсе запрещены.

Через месяц за мной укрепилась всеобщее мнение, что я «заучка», «бука», «вылез из медвежьего угла» и с людьми общаться просто не умею.

А я совершенно случайно увидел студента со второго курса, который мог бы стать моим спарринг-партнёром. Он с какой-то лютой злостью лупил шпагой манекен в тренировочном зале. Я решил познакомиться.

– В чём деревяшка провинилась?

– В том, что не с кем тренироваться.

– А старшекурсники?

– Я случайно наткнулся на одного, и победил его в учебном поединке. А оказалось, что он Первая шпага Академии. Потом меня отвели в сторонку и указали, что есть такая традиция, что Первой шпагой должен быть пятикурсник, но уж никак не студент второго курса. Мне плевать на эту их клоунаду, первенство на звание Первой шпаги, но тренироваться-то не с кем.

– А давай попробуем.

Через двадцать минут, мы сели на скамейку еле дыша. Оба были исколоты и избиты шпагой соперника.

– Слушай, а ты кто?

– Граф Матвей Рысин, первый курс факультета магии земли, – на эти мои слова парень как-то сразу поник.

– А ты?

– Барон Стрелков Василий, второй курс тоже факультет магии земли.

– А чего вдруг скис?

– Ты же граф! Не захочешь с бароном тренироваться.

– Запомни, я неправильный граф. Для меня то, что ты отлично фехтуешь, значительно важнее, чем то, что ты не аристократ. Давай выберем дни, когда будем тренироваться. Сам-то не против?

– Я с радостью! Мы с Вашим Сиятельством сражаемся на равных, значит, от тренировок будет взаимная польза.

– А ты можешь на тренировках вот без этих «сиятельств». За этими стенами этикет нужно соблюдать, а то ещё запишут в бунтари. Но во время тренировки, давай, по именам и на «ты», идёт?

– Хорошо, а у тебя есть знакомые девушки целители?

– Нет, а зачем?

– Завтра весь будешь в синяках! Пойдём, просто попросим дежурных целителей подлечить нас.

Мы пришли в лазарет и встретились с женщиной, той самой, которая при поступлении звала меня в целители. Когда мы объяснили ей ситуацию, она вызвала двух студенток.

– Девочки, вот вам жертвы, тренируйтесь. Анюта, вот этот – мой крестник, с ним построже, он не захотел идти в целители!

Девушки отвели нас в другую комнату, долго нас расспрашивали, как это мы получили столько синяков и ушибов. В ходе этих расспросов и познакомились. Потом они развели нас в разные комнаты.

– Матвей, а у тебя невеста есть?

– Нет.

– Ты ничего себе не придумывай, просто у тебя очень красивое тело. Его так приятно исцелять и гладить…

А если девушке приятно гладить моё тело, то мне ещё приятнее гладить её. Я вспомнил все уроки и наставления Катерины и применил их на практике. Конечно, если у самой девушки не было бы желания, я бы тут со всем своим «мастерством» утёрся бы и пошёл восвояси. Но, видимо, я ей действительно понравился, и возникло у нас взаимное влечение. От поглаживаний я перешёл к массажу. В итоге получился у нас продолжительный интим. Девушку звали Анюта, она студентка-целительница с третьего курса.

– Мы с тобой стали близки, давай, хотя бы познакомимся, а то я о тебе только имя и знаю.

– А большего тебе знать не нужно!

Мне-то что? Удовольствие получил, ещё и говорят: «О большем и не думай!» Большинство парней именно о таких отношениях и мечтают.

– Анюта, мы с Василием будем такие тренировки проводить по два раза каждую неделю. Я не говорю, что вы каждый раз должны нас вот так приятно исцелять. Но нельзя ли организовать дежурство на этих тренировках на случай серьёзной травмы?

Когда через три дня мы снова встретились с бароном Стрелковым, то вместе с ним в зал пришли и две девушки целительницы. Мы с ними стали дружить, просто это не афишировали, потому что девушки были с третьего курса, а я с первого. По негласным правилам Академии такое не приветствовалось. Далеко не каждая тренировка оканчивалась интимными отношениями, но и они тоже большой редкостью не были.

– Василий, а как ты относишься к своей целительнице?

– Мне Василиса очень нравится, она тоже баронесса. Мы возможно, надумаем пожениться.

– А Анюта, она кто?

– А ты не знаешь?

– Нет, она отказывается говорить.

– Ну, вы даёте! Она графиня, дочь маркизы. Её мама вдова, но очень известная дама в столице. Фамилия у неё Годунова. Слышал?

– Нет!

– Скоро услышишь. Как только сплетники доложат ей, что её дочь с каким-то графом якшается, будет тебе большой кирдык.

Я озаботился и спросил при следующей встрече:

– Анюта, у тебя есть заклинание Запрет на беременность в рунной форме, чтобы в перстенёк вписать.

– А тебе зачем?

– Меня тут все твоей мамой пугают. Предполагаю, что за наши отношения меня могут кастрировать, а вот если ты забеременеешь, мне просто голову отрубят. Поэтому я хочу подстраховаться. Ты сама о себе заботишься, а ещё я со своей стороны наложу руну в нужный момент.

– Да ты трусишка!

– Ага, поэтому и жив до сих пор. Я ведь поддерживаю с тобой отношения. Даже если и боюсь, то вида не подаю.

– Герой ты мой! В библиотеке спроси справочник для целителей по программе третьего курса.

Мне учебник третьего курса в библиотеке не дали. Пришлось тащить в библиотеку саму Анюту. Потом сидели рядом и занимались. Я руну перерисовывал, а она учила что-то из целительства. Мы продолжали встречаться. Догадываюсь, что некоторые читатели, скорее, читательницы, воспримут описание нашего знакомства с Анютой, как надругательство над нравственностью. Как же так? Где цветы, вздохи при луне, долгие ухаживания? Или, хотя бы, где подвиг, когда герой спасает девушку, а она в него влюбляется? А у нас всё просто, даже примитивно. Она его лечила, они переспали и стали встречаться. Может быть, со стороны это так и выглядит, только это не совсем так. Я заметил, что девушка, когда решилась сама проявить инициативу, она словно в омут бросилась. Развратные барышни ведут себя совсем по-другому, а Анюте, зачем-то, это было нужно, но она решилась на это с большим трудом. Когда после моей просьбы посещать наши тренировки в качестве дежурных целителей девушки пришли в зал, Анюта была очень напряжена и буквально отслеживала каждый мой взгляд, каждое движение или слово в её адрес. Как будто для неё было очень важно, как я себя поведу. И, возможно, она опасалась, что я начну относиться к ней, как к девушке, «которая сама залезла в постель». Поэтому я несколько тренировок ограничивался только тем, что она меня исцеляла, мы говорили, шутили, я провожал её до общежития, и всё на этом.