Михаил Шварц – Осколки зимнего света (страница 2)

– Дрейг, – сказал он коротко, словно это имя само по себе объясняло всё. – Да, я купил её.

Адель кивнула, мысленно повторяя его имя. Дрейг. Оно звучало как отголосок чего-то древнего, как шёпот ветра в лесу, как история, которую он нёс в себе, не желая делиться ею с миром. Она указала на стул у очага, жестом приглашая его сесть.

– Садись. Расскажи, что тебе нужно.

Он опустился на стул, бросив быстрый взгляд на её полки с травами, склянки, пучки сушёных растений. Его глаза задержались на них ненадолго, словно он пытался разгадать её жизнь за эти несколько секунд, но затем вернулись к ней, тёмные и внимательные.

– Я не болен и не ранен, – начал он, чуть помедлив, будто слова давались ему с трудом. – Но мне нужно средство. Что-то, что поможет… уснуть.

Адель приподняла бровь, удивлённая. Большинство приходило к ней с физическими недугами – ранами, лихорадкой, болью в суставах от бесконечной зимы. Но этот запрос был иным, более личным, и оттого её любопытство вспыхнуло сильнее.

– Сон не приходит? – уточнила она, подходя к столу и беря пучок сушёной валерианы, который лежал среди других трав.

– Не тот сон, что нужен, – ответил он тихо, и в его голосе она уловила тень чего-то глубокого, скрытого, словно он приоткрыл дверь в своё прошлое, но тут же захлопнул её. – Кошмары. Они… не отпускают.

Адель посмотрела на него внимательнее, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула уязвимость – краткий миг, который он тут же спрятал, опустив взгляд к огню. Она кивнула, не задавая лишних вопросов, и начала готовить настойку. Её руки двигались привычно, уверенно – отмеряли травы, растирали их в ступке, добавляли каплю мёда, чтобы смягчить горечь. Но мысли её были заняты этим человеком. Кто он? Почему он здесь, в этой забытой богами деревне? И что за тени преследуют его даже во сне, заставляя искать помощи у незнакомой целительницы?

Тишина в комнате нарушалась лишь потрескиванием дров да лёгким шорохом её движений. Дрейг сидел неподвижно, глядя в огонь, и Адель чувствовала, что между ними повисло что-то неосязаемое – не напряжение, не страх, а скорее ожидание. Она знала, что этот вечер изменит что-то в её жизни, хотя пока не могла понять, что именно.

Глава 2. Усадьба на краю леса

Утро пришло в Рагнстад тихо, почти незаметно, словно зима решила дать деревне передышку, но неохотно, скупясь на тепло. Снег всё ещё падал, но теперь медленно, мелкими хлопьями, которые кружились в воздухе, как пепел, оседая на крышах и тропинках. Небо оставалось серым, тяжёлым, но где-то на горизонте, за лесом, проглядывала тонкая полоска бледного света – намёк на солнце, которого здесь не видели уже недели. Ветер утих, оставив после себя лишь лёгкое дыхание, что шевелило ветви деревьев и заставляло снег с них осыпаться мягкими комьями. Деревня просыпалась медленно, лениво, будто нехотя вылезая из-под одеяла зимнего сна: где-то скрипнула дверь, где-то кашлянул старик, разгребая снег у порога, но в целом тишина царила почти абсолютная, поглощая все звуки, как глубокий колодец.

Адель проснулась с тяжёлой головой, словно её мысли за ночь сплелись в тугой узел, который она не могла распутать. Она лежала под толстым шерстяным одеялом, слушая, как потрескивают угли в очаге, и пыталась понять, почему её мысли снова и снова возвращаются к Дрейгу. Его голос, низкий и хриплый, звучал в её голове, как эхо, которое не стихает. Его взгляд – тёмный, усталый, но пронзительный – будто оставил след на её коже, как лёгкий ожог. Даже его молчание, тяжёлое и полное невысказанных слов, не покидало её. Она ворочалась полночи, видя во сне его лицо, его шрамы, его руки, что сжимали неведомое оружие, и проснулась с чувством, что этот человек, которого она едва знала, уже занял место в её жизни – незваный, но неизбежный.

Она встала, потянулась, чувствуя, как холодный воздух касается босых ног, и подошла к очагу, чтобы подбросить дров. Огонь вспыхнул, лениво облизывая сухие поленья, и комната наполнилась мягким теплом, смешанным с запахом смолы и трав. Адель натянула тёплую рубаху, поверх неё – шерстяной свитер, завязала платок и решила выйти за травами. Не то чтобы ей срочно нужно было пополнить запасы – она могла бы подождать день-два, – но сидеть в четырёх стенах, перебирая вчерашние мысли, было невыносимо. Ей нужно было движение, свежий воздух, что-то, что отвлечёт её от этого странного беспокойства, что поселилось в груди после встречи с Дрейгом.

Она взяла корзину, накинула тяжёлый плащ и шагнула за порог. Мороз тут же набросился на неё, щипая щёки и нос, но она вдохнула полной грудью, наслаждаясь резкой чистотой воздуха. Её путь лежал к лесу – туда, где снег не так плотно покрывал землю, где под его слоем можно было найти багульник, мать-и-мачеху или даже редкий зимний мох, который она использовала для настоек. Лес всегда манил её, несмотря на слухи и страхи деревенских. Она выросла на этих землях, знала их запахи – смолу, сырость, гниющую древесину, – знала их звуки – скрип деревьев, шорох ветра, далёкий вой волков. Байки о "Тени", что якобы обитала среди сосен, она слушала с детства, но никогда не видела ничего, что подтверждало бы их правду. Для неё лес был не угрозой, а убежищем – местом, где можно было остаться наедине с собой, подальше от любопытных глаз и шепотков Рагнстада.

Сегодня, однако, её шаги были медленнее, чем обычно. Она шла вдоль тропы, что вела к опушке, и взгляд её невольно устремлялся к старой усадьбе, что вырисовывалась на краю леса, как силуэт забытого прошлого. Дом стоял одиноко, окружённый высокими соснами, чьи ветви гнулись под тяжестью снега. Его стены, потемневшие от времени и сырости, казались почти живыми – израненными, покрытыми шрамами, как кожа старого воина. Крыша провалилась в нескольких местах, окна зияли пустыми проёмами, а вокруг лежал снег, нетронутый, если не считать узкой тропы, что вела к порогу. Адель знала, что это и есть та самая усадьба, которую купил Дрейг, и сердце её дрогнуло, когда она поняла, что идёт именно туда.

Подойдя ближе, она услышала звук – ритмичный, чёткий стук, словно кто-то рубил дрова. Удары были сильными, уверенными, с едва заметной паузой между ними, и она сразу поняла, что это он. Её пальцы сжали ручку корзины сильнее, чем нужно, но она шагнула вперёд, ведомая любопытством, которое пересиливало её привычную осторожность.

Усадьба предстала перед ней во всей своей ветхой красе. Её деревянные стены, покрытые трещинами и пятнами плесени, хранили в себе память о годах забвения. Крыша, некогда крепкая, теперь провисала, обнажая балки, что торчали, как сломанные кости. Окна, лишённые стёкол, смотрели на мир пустыми глазницами, а вокруг дома лежал снег, глубокий и чистый, словно природа пыталась укрыть его от чужих глаз. Но среди этой разрухи уже были признаки жизни: аккуратно сложенные доски у стены, очищенный от снега участок земли, куча свежесрубленных веток. А у входа стоял Дрейг, с топором в руках, его фигура выделялась на фоне белого покрова, как тёмная тень.

Он рубил дрова, и каждое его движение было точным, выверенным, хотя в них чувствовалась усталость. Его плечи, широкие и крепкие, напрягались под простой тёмной рубашкой, а дыхание вырывалось изо рта облачками пара, растворяясь в холодном воздухе. Он заметил её, но не остановился – лишь бросил короткий взгляд в её сторону, в котором мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Не думал, что ты придёшь сюда, – сказал он, его голос был низким, с той же хрипотцой, что она запомнила с вечера. В нём не было ни раздражения, ни приветливости – просто констатация факта.

– Я не боюсь леса, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри неё всё напряглось. Она шагнула ближе, чувствуя, как снег хрустит под её сапогами.

– А меня? – спросил он, и в его тоне мелькнула тень насмешки, лёгкая, почти незаметная.

Адель посмотрела ему в глаза – тёмные, глубокие, с той же усталостью, что она видела но теперь в них было ещё что-то: искры любопытства, может быть, или вызова. Она слегка улыбнулась, чувствуя, как напряжение между ними растворяется, как иней под дыханием.

– Пока ты не дал мне повода, – сказала она, и в её голосе прозвучала нотка тёплого упрямства.

Он хмыкнул, почти неслышно, и вернулся к работе, будто её присутствие было для него чем-то привычным, не требующим внимания. Адель наблюдала, как он поднимает тяжёлое бревно, перекидывает его через плечо и переносит к куче дров. Его движения были сильными, но в них чувствовалась боль – он слегка морщился, прижимая руку к боку, где вчера она видела пятно крови под рубашкой. Её взгляд задержался на этом месте, и внутри шевельнулось беспокойство, которое она тут же попыталась подавить.

– Ты не мог дождаться, пока рана заживёт? – спросила она, её голос был мягким, но с лёгким упрёком. Она поставила корзину на снег и скрестила руки на груди, словно пытаясь скрыть своё волнение.

– Если ждать, дом сам не встанет, – ответил он, не оборачиваясь. Его топор снова вонзился в дерево, откалывая щепки, что разлетались в стороны, как белые искры.

– Или ты просто не сможешь держать топор, если продолжишь так, – парировала она, шагнув ещё ближе. Её слова повисли в воздухе, и на этот раз он остановился.